— Словом, ты тут устроился как султан. Chapeau, mon vieux.[368] Надеюсь, ты не выбросил в мусорное ведро мой мате?
— Да ты что, нет, конечно, он на тумбочке, там, где чулки. Теперь здесь много свободного места.
— Похоже на то, — сказал Оливейра. — У Маги, что, случился приступ аккуратности, не видно ни пластинок, ни книг, че, теперь, насколько я понимаю…
— Она все увезла, — сказал Грегоровиус.
Оливейра открыл тумбочку и достал мате и чайничек. Он неспешно потягивал чай, поглядывая по сторонам. В голове неотступно крутились слова танго Моя печальная ночь.[369] Он сосчитал по пальцам. Четверг, пятница, суббота. Нет. Понедельник, вторник, среда. Во вторник вечером Берт Трепа, ты меня любила / как никого и никогда, среда (редкостная пьянка, NB. никогда не мешать водку с красным вином), ты в сердце острый шип вонзила / мне душу ранив навсегда, четверг, пятница, Рональд в машине, которую он у кого-то одолжил, они навещали Ги Моно, похожего на вывернутую наизнанку перчатку, нескончаемая зеленая рвота, он вне опасности, ты знала, я тебя любил / ты радость жизни мне дарила / моя надежда и моя мечта, суббота, где же, где же? Где-то в районе Марли-ле-Руа, итого пять дней, нет, шесть, всего почти неделя, а комната стала ледяная, несмотря на печку. Этот Осип просто лягушка какая-то, где угодно приспособится.
— Так, значит, она уехала, — сказал Оливейра, поудобнее устраиваясь в кресле с чайничком в руках.
Грегоровиус кивнул. Он сидел с раскрытой на коленях книгой и всем своим видом давал понять (в пределах воспитанности), что хотел бы продолжить чтение.
— И оставила тебе комнату.
— Она знала, что я оказался в весьма щекотливом положении, — сказал Грегоровиус. — Моя двоюродная бабушка недавно перестала присылать мне деньги, — наверное, скончалась. Мисс Бабингтон хранит молчание, но, учитывая ситуацию на Кипре… Известно, что это всегда отзывается на Мальте: цензура и все прочее. Люсия предложила мне жить здесь, после того как ты объявил, что уходишь. Я колебался, принимать ли мне ее предложение, но она настояла.
— Сама она с отъездом не задержалась.
— Это все было до того.
— До окуривания?
— Вот именно.
— Ты выиграл в лотерею, Осип.
— Это все так печально, — сказал Грегоровиус. — А ведь могло быть совершенно иначе.
— Ну, старина, тебе ли жаловаться. Комната четыре на три с половиной, пять тысяч франков в месяц, притом с водопроводом…
— Я бы хотел, — сказал Грегоровиус, — чтобы между нами все было ясно. Эта комната…
— Она не моя, можешь спать спокойно. А Мага ушла.
— В любом случае…
— Куда?
— Она говорила про Монтевидео.
— На это у нее нет денег.
— Она говорила о Перудже.
— Ты хочешь сказать, о Лукке.[370] С тех пор, как она прочитала «Sparkenbroke»,[371] она умирает по всему этому. Ты можешь вразумительно сказать мне, где она?
— Не имею ни малейшего представления, Орасио. В пятницу она сложила в чемодан книги и одежду, собрала кучу пакетов, после чего появились два негра и все унесли. Она сказала мне, что я могу оставаться здесь, а поскольку она все время плакала, разговора особого не получилось.
— Мне хочется набить тебе морду, — сказал Оливейра, потягивая мате.
— В чем я виноват?
— Это не вопрос вины, че. Ты как герой Достоевского, отвратителен и симпатичен одновременно, что-то вроде метафизического жополиза. Когда ты улыбаешься, становится понятно, что уже ничем помочь нельзя.
— Что ж, как ты со мной, так и я с тобой, — сказал Грегоровиус. — Механизм «challenge and response»[372] типичен для людей буржуазного склада. Ты такой же, как я, и потому бить меня ты не будешь. Не смотри на меня так, я ничего не знаю о Люсии. Один из негров почти всегда торчит в кафе «Бонапарт», я его там видел. Может, он тебе что-нибудь скажет. Но сейчас-то зачем ты ее ищешь?
— Что значит «сейчас-то»?
Грегоровиус пожал плечами.
— Бдение прошло вполне достойно, — сказал он. — Особенно после того, как мы отделались от полиции. Твое отсутствие вызвало противоречивые мнения присутствующих. Клуб тебя защищал, но вот соседи и старик с верхнего этажа…
— Только не говори мне, что старик с верхнего этажа был на бдении.
— Бдением это, пожалуй, не назовешь; нам разрешили побыть у тела до полудня, пока не приехали служащие из государственного бюро ритуальных услуг. Должен сказать, действуют они быстро и слаженно.
369
*
371
*
372
Вызов и отклик
*