(-67)
34[398]
В сентябре 80-го,[399] спустя несколько месяцев после
Читаешь, бывает, иной плохо написанный роман, да
кончины моего отца, я решил отойти от дел, передав их
еще и скверно изданный, и спрашиваешь себя, как та-
другой фирме, тоже занимающейся производством хере-
кое может быть интересным. Подумать только, сколько
са на тех же правах, что и моя; я, как мог, реализовал
долгих часов потрачено на поглощение этого остывшего
кредиты, оформил права наследства, передал магазинчи-
безвкусного варева, на бездарное чтение «Elle» и «Fran-
ки со всеми имеющимися в них товарами и перебрался
се Soir», скучных журналов, которые давала мне Бэбс;
жить в Мадрид. Мой дядя (родной брат отца), дон Ра-
И перебрался жить в Мадрид, и ведь надо же, стоит
фаэль Буэно Гусман-и-Атаиде, предложил мне жить у
проглотить пять или шесть страниц, как тебя затягива-
него; но я воспротивился этому, дабы не потерять свою
ет, и ты уже не можешь оторваться от чтения, вроде как
независимость. В конце концов мне удалось как-то все
не можешь перестать спать или мочиться, ох уж это
уладить, не утратив преимуществ личной свободы и со-
рабство кнута и пряника. В конце концов мне удалось
хранив радушное отношение моего родственника; я снял
как-то все уладить, подобная манера выражаться идет
квартиру неподалеку от его дома, так что я был предо-
из времен, когда меня еще не было на свете, и нужна
ставлен самому себе, как и хотел, или наслаждался теп-
для того, чтобы донести какие-нибудь архипрогнившие
лом семейного очага, когда чувствовал в том необходи-
мысли, которые передают из рук в руки, как деньги, от
мость. Этот достопочтенный сеньор жил, вернее, мы жи-
одной генерации к другой дегенерации, te voilà en plaine
ли в квартале, где раньше был Поситос. Квартира моего
echolalie.[400] Наслаждался теплом семейного очага, здоро-
дяди занимала весь главный этаж и стоила восемнадцать
во сказано, просто мать твою, как здорово. Ах, Мага, ну
тысяч реалов, она была красивая и светлая, хотя и слиш-
как можно было глотать эту остывшую похлебку, и ка
ком просторная для такой семьи. Я разместился внизу,
кого черта мне дался этот Поситос, че. Сколько времени
в квартире поменьше, чем на главном этаже, но тоже
ты потратила на чтение подобных вещей, убежденная,
слишком большой для меня одного, которую я шикарно
видимо, что это и есть настоящая жизнь, и ты права,
обставил, со всеми привычными для меня удобствами.
это жизнь, и потому следовало с этим покончить. (Глав-
Мое состояние, слава богу, позволяло это с лихвой.
ный этаж, это какой же?) Иной раз, вечером, когда я,
Мое первое впечатление от внешнего облика Мад-
обойдя стенд за стендом египетский отдел Лувра, воз-
рида — это приятное удивление, ведь я не был там со
вращался домой, мечтая о мате и сладкой булочке, я
времен Гонсалеса Браво.[401] Меня приятно поразили кра-
заставал тебя у окна погруженной в неотрывное чте-
сота и простор новых районов, скорость средств сооб-
ние какого-нибудь жуткого толстенного романа, иногда
щения и очевидное улучшение внешнего вида зданий,
в слезах, да, да, не отрицай, в слезах, потому что кому-
улиц и даже прохожих; на месте прежних пыльных пус-
то там отрубили голову, и ты крепко обнимала меня,
тырей были разбиты парки дивной красоты, высились
спрашивала, где я был, но я не говорил, потому что
элегантные особняки богачей, тянулись ряды много
Лувр — это была непосильная нагрузка, я не мог ходить
численных магазинов с большим выбором товаров, не
туда с тобой, твое невежество могло бы испортить мне
хуже, если смотреть на витрины, чем в Париже или
398
* Глава построена на чередовании — через строку — текста романа, который читает Оливейра, и его, Оливейры, рассуждениями.
399
*