Я посмотрел наверх, потом вниз. Точно, не меньше ста разных изданий и переплетов, тонких и широких, и все — с одним и тем же названием и автором: «SgrA*» Эрика Линколлью [23], за исключением тех, на которых надписи были сделаны загадочным символическим кодом, вроде того, что использовался в трактате Лун. Стеклянная дверь, взвизгнув, открылась; я наугад извлек три или четыре книги, пролистал их. Одно и то же произведение — но, невероятным образом, одновременно каждый раз новое, отличающееся от остальных. Плюс объемистый, напоминающий каталог том на самой верхней полке слева: «Путеводитель Азимова по Линколлью». Я всмотрелся в открытую мной «SgrA*» — и как, интересно, вашу мать, произносится это название?
Большая часть когерентной индуктивной системы была полностью запрограммирована заранее, поэтому, если только «Windows Xtra» не заблокирует и не отключит весь инструментарий, денек обещал выдаться не из скучных. Я посмотрела на Джесс Хэндли. Из ее приоткрытого рта стекала струйка слюны. Рослая медсестра поймала мой взгляд и вытерла влагу салфеткой. Врач не заметил этой маленькой сценки. Он обильно потел — пот пропитал его шапочку и маску, невзирая на поток прохладного воздуха, струившийся по театру.
— Она в резонансной точке девять-восемь, — сообщила я, пытаясь казаться хладнокровной, хотя внутри у меня все буквально кипело от возбуждения. Господи, да эта работа тянет на Нобелевскую! Может, мы получим одновременно награды по физике и медицине. На мониторах застыла устойчивая картинка, мерцавшая, словно метроном, в такт поляритоническому кристальному циклу, протекавшему в сердце когерера. Мне нужно новое, более яркое имя. Жаль, что старый Марри Гелл-Ман [24] умер в прошлом месяце. Он мог бы дать хороший совет. Или кто-нибудь другой, достаточно сумасшедший, чтобы считать, что слово «кварк» заслужило честь стать именем этой крошечной драгоценности. Лазерный луч в моей коробке почти замер, сконцентрировавшись в массе замерзших газов. Анатолий Заяц уделается от злости в своем Белфасте, когда узнает. Еще несколько минут — и луч окончательно замерзнет. В этот момент Артур и Джесс войдут в полный резонанс. Два мозга — и одна общая волновая функция.
На что это будет похоже? Господи, с тем же успехом можно хотеть узнать, что ощущает кошка Шредингера, когда молоток падает — или не падает — разбивая маленькую бутылочку с синильной кислотой, испаряющейся смертоносным облаком — или не разбивая, причем выбор зависит от изысканного равновесия произвольного квантового испускания одного электрона возбужденным радиоактивным изотопом. Дохлая кошка/живая кошка. И/или/ни-ни. Мы не можем узнать, на что это похоже, хотя физика и утверждает, что каждый из нас преодолевает сотни, тысячи, миллиарды таких двойных переходов каждый день — и с каждым выбором, каким бы незначительным он ни был, расщепляются и множатся вселенные. Да, мы не могли этого узнать — до нынешнего момента.
24
Гелл-Ман, Мари (Murray Gell-Mann) (p. 1929) — американский физик, удостоенный в 1969 году Нобелевской премии по физике за фундаментальный вклад в физику элементарных частиц.