— Погоди, Пит, — пробормотал Джо, — года два назад ты заезжал ко мне в Нью-Мексико, и у нас произошел один прелюбопытнейший разговор. Мы говорили о побочном действии гидрохлорида метамфетамина. Ты в ту пору его как раз принимал, и я хотел как-то воспрепятствовать этому. Я тогда прочел в «Сайнтифик Американ» статью психиатра из Айдахо, посвященную этой проблеме. Доктор Филлипсон — а звали этого психиатра именно так — писал о том, что метамфетамины могут вызывать патологические реакции психики.
— Вроде такой разговор у нас действительно был…
— Ты ответил мне тогда следующее: — ты, мол, принимаешь трифлуоперазин — это такой дигидрохлорид, — и тем самым сводишь побочный эффект от применения метамфетаминов на нет.
— Сегодня я заглотил целую горсть амфетамина — знаешь, такие малюсенькие пилюльки по семь с половиной миллиграммов…
— Надеюсь, ты после этого не пил?
— Пил, и еще как!
— Ой гевалып![1] Ты, наверное, помнишь, что говорилось в статье Филлипсона о сочетании метамфетаминов и алкоголя?
— Очень смутно.
— Эффект, производимый каждым из этих соединений, при совместном их применении многократно усиливается! У тебя случаем бреда этой ночью не было?
— Нет, Джо! Это был не бред — это было самое настоящее просветление! Ты сейчас все поймешь! — Пит повернулся к Кэрол. — Дай-ка мне спички. — Он взял картонку в руку и, задыхаясь от волнения, сказал: — Сейчас ты все узнаешь! Слушай: мы окружены со всех сторон дырками…
Джо удивленно посмотрел на Пита и тихо спросил:
— А при чем здесь доктор Филлипсон? Ты что, встречался с ним этой ночью?
— Я оставил у него сто пятьдесят долларов, и, скорее всего, потратил я эти деньги не зря!
Немного подумав, Джо сказал:
— Не удивляйся тому, что я тебе сейчас скажу. Позвони-ка этому Готорну.
— Именно ему я и собирался позвонить, но Кэрол почему-то стала меня отговаривать.
— Дай-ка мне свою Кэрол, — сказал Джо Шиллинг.
Кэрол заглянула в экран видфона.
— Я здесь, Джо. Если ты считаешь, что Питу следует позвонить в полицию…
— Кэрол, я знаком с твоим мужем не один год. Время от времени он впадает в депрессивные состояния, в которых начинает подумыьать о самоубийстве, — это происходит с ним достаточно регулярно. Если говорить начистоту, то Пит страдает самым настоящим МДП, у него аффективный психоз. Когда он услышал о том, что ты ждешь ребенка, он тут же перескочил в маниакальную фазу. Я прекрасно понимаю его: услышать такое — все равно, что родиться заново! Что касается звонка, то я действительно не советовал бы тянуть с ним — Готорн знает дырок как никто другой. Со мной говорить о них бессмысленно — я в этих делах ничего не понимаю. Спорить же с Питом я не собираюсь, да и тебе не советую.
— Я все поняла, — ответила Кэрол.
— Пит, когда будешь говорить с Готорном, — продолжал Джо Шиллинг, — не забывай о том, что любое твое слово может быть использовано против тебя. Готорн совсем не так прост, как может показаться. Держи с ним ухо востро!
— Наверное, ты прав, Джо, — согласился Пит и, немного помедлив, спросил: — Скажи мне честно, Джо, ты считаешь, что во всем виноваты метамфетамин и алкоголь?
Джо Шиллинг ушел от прямого ответа.
— Расскажи мне об этом поподробнее, — попросил он. — Что тебе сказал доктор Филлипсон?
— Много чего. Например, он сказал мне о том, что ситуация эта погубит меня так же, как уже погубила Лакмана. Он сказал мне, что я должен беречь Кэрол. Еще — еще он сказал о том, что я не могу изменить происходящего и потому должен довольствоваться ролью простого наблюдателя.
— Как он был настроен по отношению к тебе? Дружески?
— Да, — не задумываясь, ответил Пит, — несмотря на то, что он — дырка.
Он разъединил линию и, выждав мгновение, принялся набирать номер полицейского управления, надеясь, что обретет в лице Готорна если не друга, то хотя бы союзника.
На поиски Готорна у электронного коммутатора ушло не меньше двадцати минут. К тому времени, когда лицо его появилось на экране видфона, Пит уже успел выпить кофе и изрядно протрезветь.
— Готорн, — сказал Пит, — извините меня за звонок в такое неподходящее время. Дело в том, что я хочу сообщить вам нечто очень важное. Я могу назвать убийцу Лакмана.
— Вы зря беспокоились, господин Гарден, — ответил Готорн, — мы это уже знаем. Преступник сам сознался в содеянном. Я только что вернулся из нашей кармельской штаб-квартиры. — Готорн выглядел крайне усталым и изможденным.
— Что? — воскликнул Пит, сраженный этой новостью наповал. — И кто же это?