Выбрать главу

Эти голубые глаза, прямой, откровенный до нахальства взгляд без намека на почтительность — хотя бы притворную, не говоря уж об искренней. Она тогда еще подумала, что он человек привлекательный, но опасный, и сразу насторожилась. Ведь было же время, когда она и Донована находила привлекательным.

Ей вспомнилось, как незнакомец повел себя, когда она демонстративно повернулась к нему спиной. В его голубых глазах промелькнула вспышка чего-то похожего на гнев, но тут же исчезла, сменившись скукой, а может, и привычным равнодушием.

Отказавшись от интервью, она оказала ему услугу. Доновану не нравилось, когда она разговаривала с незнакомыми мужчинами.

— У тебя роман с Крэем? — сухо осведомился Донован.

Ее ничуть не удивило, что он поверил газете. Его подозрительность граничила с паранойей. Она давно к этому привыкла.

Сара молчала, тянула время в надежде придумать что-нибудь, все, что угодно, лишь бы утихомирить его.

— Что ты имеешь в виду?

— Сама знаешь что. Ты спишь с Расселлом?

Его голос зазвучал хрипло и натужно, лицо налилось кровью, когда он наклонился вперед, упираясь руками в стол и ожидая ее ответа.

Донован уже облачился в один из своих любимых, сшитых на заказ костюмов, черные волосы, еще влажные после душа, были гладко зачесаны назад. На нее пахнуло запахом дорогого лосьона, которым он пользовался после бритья, и ей чуть не стало дурно.

“Такой безупречный джентльмен, — часто говорили ей знакомые дамы. — Да вы просто счастливица!” Впрочем, некоторые выражались и более откровенно: “Бьюсь об заклад, в постели он — сам сатана!”

Он был самим сатаной, это точно.

Мысли Сары перескакивали с одного на другое. Ей давно пора было одеться. И почему она до сих пор не одета? В халате поверх ночной рубашки она чувствовала себя особенно уязвимой.

Она много чего могла бы сказать в свое оправдание. “Как я могла завести роман? Я же никогда не бываю одна”. Или: “Я не могла бы ни с кем вступить в связь. После общения с тобой меня тошнит от одной мысли о сексе”.

— Ты с ним спишь? — в бешенстве заревел Донован.

— Нет!

Вот оно, началось. Сара видела по его глазам.

Сердце у нее отчаянно заколотилось, дыхание стало прерывистым и частым. Она вскочила из-за стола, в испуге отступила на шаг.

Было время, когда она слышала внутренний голос. Он подбадривал ее, говорил с ней в самые страшные минуты, поддерживал, уговаривал потерпеть, уверял, что в один прекрасный день ее жизнь изменится к лучшему.

В последнее время Сара совсем перестала его слышать. С годами она научилась не думать. Вообще ни о чем.

Рука Донована взметнулась, он ударил ее кулаком в висок. Сара пошатнулась и стукнулась рукой о разделочный стол. Она вскрикнула, ненавидя себя за новое проявление слабости и страха. Надо было скрыть от него свою боль. Но ведь раньше ей не приходилось терпеть страх или боль.

В детстве Сара совершенно не переносила боли — над ней из-за этого подтрунивала вся семья. Малейший пустяк — заноза или ушибленная коленка, — и маленькая Сара начинала рыдать как безумная. Она ненавидела себя за это. У нее было много поводов себя ненавидеть.

Пока она не стала женой Донована, никто ни разу в жизни ее и пальцем не тронул. Она даже понятия не имела, что такое настоящая боль, пока не стала женой Донована Айви. Какой же жалкой слюнтяйкой она была все эти годы! Рыдала из-за заноз и ушибленных коленок!

— Смотри руку не сломай еще раз, — предупредил Донован.

Все еще ощущая звон в ушах от его удара, Сара выпрямилась, сжала губы и кивнула. Она не сломает руку. В прошлый раз, когда она сломала руку, Донован три дня не давал ей обратиться к врачу. Кость срослась неправильно и теперь ныла в сырую погоду.

— Ты же знаешь, что люди подумают, когда это увидят? — Схватив газету, Донован принялся скатывать ее в тугую трубку — нечто вроде дубинки, которой можно ударить собаку. Или женщину. — Они подумают, что я тебя не удовлетворяю и ты ищешь утех на стороне. Они решат, что я не способен удержать женщину в своей постели. — Он стукнул газетой по краю стола.

Раздался сухой щелчок.

Сара вздрогнула.

Он еще раз стукнул газетой по столу, еще и еще раз.

Щелк. Щелк.

И всякий раз она вздрагивала.

— Но это ведь неправда, верно? — спросил Донован.

Сара покачала головой, ненавидя себя за слабость. Не надо было ему уступать. Но раньше она пыталась ему противостоять и хорошо знала, чем это заканчивается.

Она повернулась и бросилась вон из кухни, хотя и знала, что совершает очередную ошибку.