К счастью, верная собака поймала ее. Военно-полевой суд приговорил преступницу к повешению, и теперь три дня она будет висеть «на глазах публики для внушения примера».
Было тогда Петру Федоровичу уже двадцать пять лет…
Целыми днями расставлял он на столах солдатиков.
Вдоль столов были прибиты медные решеточки с трещотками. Стоило дернуть за шнурок, и раздавался звук, похожий на беглый ружейный огонь.
Часами мог забавляться великий князь стрельбой игрушечных солдат…
И каждый вечер производил «развод патрулей», являясь к столам с игрушками в генеральском мундире, в ботфортах со шпорами. В мундирах должны были присутствовать на разводе патрулей и лакеи.
Ничего не переменилось в характере Петра Федоровича и в 1761 году, когда умерла Елизавета Петровна и он взошел на русский престол.
И смерть тетки, и собственная коронация казались ему всего лишь новой игрой. Как к игрушкам, относился он и к русской армии, которую немедленно приказал переодеть и перемуштровать, и к русской церкви, из которой приказал вынести все иконы святых мучеников, и к самой Российской империи…
Правда, новые игрушки быстро наскучили ему, и он снова вернулся к полюбившимся куклам…
Он играл в куклы и 23 июня 1762 года, когда восставшие полки провозгласили императрицей его жену, Екатерину II…
Играл, когда его, арестованного, везли в Ропшу…
Играл, пока 7 июля удар табакеркой, зажатой в руке любовника его жены, не прервал эту нелепую и страшную для страны игру последнего внука сумасбродного преобразователя России[9]…
Глава четвертая
Павел I
Его рождение воспел в своей оде Михаил Васильевич Ломоносов…
Павлу исполнился год, когда была издана первая в стране грамматика русского языка…
Два — когда открылся первый русский государственный театр…
Три — когда основали Академию художеств…
Будущий император рос под грохот победных залпов Семилетней войны: взят Кенигсберг, пал Берлин, впервые прозвучало еще незнакомое имя — Суворов…
Павел был первым русским императором, которого готовили к этому титулу с первого дня жизни. И многое, что делалось для Павла, делалось для всей страны в прямом и переносном смысле. Павел был еще ребенком, но с его именем уже прочно связывалось само это понятие — первое.
Ему была сделана первая в стране детская прививка оспы, а первый русский учебник по физике назывался «Краткие понятия о физике для употребления Его Императорского Высочества Государя Великого Князя Павла Петровича».
И это не случайно.
В душных, жарко натопленных покоях императрицы Елизаветы Петровны, где Павел провел свои первые годы, считалось, что с его рождением восстановится запутанный Петром I порядок престолонаследия, закончится чехарда дворцовых переворотов, навсегда будет ограждена страна от засилья всевластных временщиков.
Считалось, что с рождением Павла завершается миссия Екатерины.
«Только что спеленали его, — вспоминала потом Екатерина Великая, — как явился по приказанию императрицы духовник ея и нарек ребенку имя Павла, после чего императрица тотчас велела повивальной бабушке взять его и нести за собою, а я осталась на родильной постели… В городе и империи была великая радость по случаю этого события. На другой день я начала чувствовать нестерпимую боль, начиная от бедра вдоль голени и в левой ноге. Боль эта не давала мне спать, и, сверх того, со мною сделалась сильная лихорадка; но, несмотря на то, и в тот день я не удостоилась болыпаго внимания…»
Ребенка навсегда отняли от матери, и теперь Екатерина «могла узнавать о нем только украдкой, потому что спрашивать о его здоровье значило бы сомневаться в заботе, которую имела о нем императрица, и это могло быть принято очень дурно…
Павла держали в чрезвычайно жаркой комнате, запеленавши во фланель и уложив в колыбель, обитую мехом чернобурой лисицы».
Во второй раз Екатерине показали сына спустя шесть недель, в третий раз уже весной…
Ее ребенок принадлежал не ей, а Российской империи.
Павлу было четыре года, когда воспитателем ему назначили Федора Дмитриевича Бехтеева. В первый же день вступления в должность Федор Дмитриевич посадил четырехлетнего великого князя учиться грамоте.
Вместе с Павлом сели за парту и прислуживавший Павлу дворянин Иван Иванович Ахлебин, и мамушка Анна Даниловна. Они притворились, что не умеют грамоте и будут учиться вместе с великим князем…
9
Мнения историков насчет того, что произошло в Ропше, расходятся, так как император Павел, отыскав в бумагах матери письмо Алексея Орлова, сжег его.
В. О. Ключевский излагает эту историю так: "В Ропше Петра поместили в одной комнате, воспретив выпускать его не только в сад, но и на террасу. Дворец окружен был гвардейским караулом. Приставники обращались с узником грубо; но главный наблюдатель Алексей Орлов был с ним ласков, занимал его, играл с ним в карты, ссужал его деньгами. С самого приезда в Ропшу Петру нездоровилось. Вечером того же 6 июля, когда был подписан манифест, Екатерина получила от А. Орлова записку, писанную испуганной и едва ли трезвой рукой. Можно было понять лишь одно: в тот день Петр за столом заспорил с одним из собеседников; Орлов и другие бросились их разнимать, но сделали это так неловко, что хилый узник оказался мертвым. "Не успели мы разнять, а его уже и не стало; сами не помним, что делали". Екатерина, по ее словам, была тронута, даже поражена этой смертью. Но, писала она месяц спустя, "надо идти прямо — на меня не должно пасть подозрение". Вслед за торжественным манифестом 6 июля по церквам читали другой, от 7 июля, печальный, извещавший о смерти впавшего в прежестокую колику бывшего императора и приглашавший молиться "без злопамятствия" о спасении души почившего. Его привезли прямо в Александро-Невскую лавру и там скромно похоронили рядом с бывшей правительницей Анной Леопольдовной. Весь Сенат просил Екатерину не присутствовать при погребении".