Пришла в себя я внезапно. Не было боли. Ничего. Вокруг стояла странная тишина. Я встала с кровати. Наверное, Одиссей принес меня сюда. Сколько же времени прошло? Чувствовала я себя хорошо.
Я вышла из каюты, уши с болью разрезал надоедливый звук. Я осмотрела палубу. Воины как-то странно вели себя, стояли на месте, замерев, и смотрели в одну точку, будто бараны на новые ворота. Одиссей стоял за штурвалом, у него тоже был отсутствующий взгляд. Я посмотрела, куда же они все смотрят. Корабль мчал на скалы. Надоедливый звук усиливался. Сирены[29]. Я выругалась. Все равно никто не услышал. Что же делать?
Решение пришло само собой. Один из воинов захотел выпрыгнуть за борт корабля со словами: «Моя любовь! Я иду к тебе!» Я схватила его и привязала. Поочередно я привязывала каждого, чтобы не убежали, не пошли на зов сирен. Когда веревка закончилась, я просто отправила нескольких воинов в приятные объятья бессознательности. Остался только Одиссей. Он стоял за штурвалом и направлял корабль на скалы. Я оттянула его и дала пощечину.
— Одиссей! — закричала я нему в ухо.
— Что? — пришел в себя он. — Натти?
Хоть Одиссей и пришел в себя, он все равно стоял, ничего не понимая.
И что делать? Так, управление кораблем.
В голове промелькнуло великое множество информации о кораблях. Я отвела корабль подальше от скал. Надоедливый звук, пение сирен, исчез. Воины начали приходить в себя и удивлялись, почему они связаны.
— Что произошло? — спросил Одиссей, когда освободил всех своих воинов.
— Сирены, — коротко ответила я.
Одиссей понял.
— Я рад, что ты пришла в себя, — улыбнулся он.
— А я как рада, — улыбнулась я. — Сколько времени я была без сознания?
— Три месяца, — ответил Одиссей.
— Сколько?! Ого!
А мне показалось несколько часов. Я почему-то ощутила прохладную ладонь на своем лбе и поцелуй в щеку. Воспоминание? Но я не помню ничего такого.
— Не хочешь рассказать, что тогда произошло? — сказал Одиссей. — Когда я тебя увидел, то палуба была припалена вокруг тебя, будто от огня.
— Да, так. Просто я оказалась на пути молнии, — я поняла, что это была за вспышка. И я не сердилась на Зевса. Я заслужила наказание. Я сама не выдержала бы таких слов в свой адрес.
— Молнии? — удивился Одиссей.
— Ага, — улыбнулась я. — Она просто себе летела, а я удачно попалась на ее пути.
Одиссей улыбнулся, но призадумался.
— Но молнии, это же оружие самого … — сказал Одиссей.
— Ага. Того самого, — перебила я Одиссея. Еще не хватало, чтобы «тот самый» услышал свое имя, и изменила тему. — Ты не хочешь взять управление кораблем? Доверяешь женщине?
Одиссей улыбнулся.
— Нет. Такое дело женщинам я не доверяю. Я доверяю тебе. — Сказал он.
Глава 16
Через несколько дней на горизонте появился остров. Мы высадились на берег, чтобы пополнить запасы пресной воды. Остров был красивым: белый песчаный берег, много зелени, слышалось пение птиц. Мы нашли источник и набрали воды. Недалеко от нас, на поле, паслось стадо коров. Воины хотели убить несколько, чтобы поесть, но Одиссей запретил. Мы решили переночевать на острове.
Утром я проснулась от гневного крика Одиссея.
— Глупцы! Это были священные коровы Гелиоса — бога солнца!
Оказывается, ночью воины убили нескольких коров и, зажарив мясо, съели.
Мы быстро отплыли от острова. Но нас все равно настиг гнев богов. Зевс послал молнию в корабль. Все воины погибли. Одиссея я успела спасти в последний миг. Когда молния ударила в корабль, меня и Одиссея выбросило за борт. Одиссей, потеряв сознание, тонул. Я вытянула его на обломок сломанной мачты и море, волей Посейдона, направило нас, только по известному только ему, направлению.
Нас прибило к берегу. Снова остров. Одиссей был еще без сознания. Я вытянула его на берег и сама упала на спину, приобретя форму морской звезды.
Кто-то закрыл мне солнце. Я открыла глаза. Возле меня стоял Гермес и, улыбаясь, рассматривал меня. Мокрая одежда плотно прилипла к моему телу.
— Даже и не мечтай, — сказала я.
— Не мечтаю. Но посмотреть никто не запрещал, — Гермес еще шире улыбнулся.
Я щелкнула пальцами и одежда высохла.
— Ну вот, испортила такое красивое зрелище, — притворно оскорбился бог.
— Зачем ты здесь? — спросила я, вставая на ноги.
— Сейчас ты оставишь Одиссея здесь. Но ты возвратишься. Для тебя это будет миг, а для этого смертного пройдет семь лет, — объяснил бог.
— Правила ваши, — горько улыбнулась я.
— Я рад, что ты выжила.
— Ты о чем?
— О молнии, — тихо промолвил Гермес.
— А-а. Ты об этом. Он мне волосы припалил, — безразлично сказала я.
— Ты могла умереть, — сказал Гермес. — Это чудо, что ты выжила.
— А какая разница, умру я или нет? Я лишь игрушка. Никто не будет жалеть.
— Ты ошибаешься. Никто не хочет, чтобы ты умерла. В особенности …
— Все. Закрыли тему, — я перебила Гермеса. — Давай продолжать игру, а то когда возвращусь, не угощу пирожными.
— Все, все. Продолжаем, — улыбнулся Гермес.
Бог хлопнул в ладони, и меня окутало синее сияние.
Я пришел в себя на берегу. Как я здесь оказался? Помню яркую вспышку и крики моих людей. Боги наказали нас. Молния попала прямо в корабль, который разорвался на тысячи обломков. Спасся еще кто-то? И Натти, прекрасная Натти. Жива ли она?
Прошло семь лет. На острове я встретил нимфу Калипсо. Она влюбилась в меня и постоянно старается задержать возле себя, обещая вечную молодость и бессмертие. Да и как убежать из острова? Корабля у меня нет.
Я стоял на берегу и раздумывал, смотря на море, вспоминая свою жену и сына. Вдруг меня что-то сбило с ног и прижало сверху.
— Ну, Гермес! Оставлю на неделю без пирожных! — сказало «что-то» женским голосом.
Я перекатился по песку и посмотрел на женщину, которая теперь лежала подо мной. На меня смотрели знакомые зеленые глаза. Я от радости не мог ничего сказать.
— Может, ты с меня слезешь или тебе помочь? — спросила Натти.
— О, извини. Я так рад тебя видеть, — сказал я, вставая и помогая встать Натти.
— Я тоже рада. Ты постарел, — она посмотрела на меня внимательнее.
— Семь лет прошло. А ты не изменилась.
— Не изменилась. И приземляюсь удачно, — Натти улыбнулась.
— И снова с неба.
Я уже привык к странному появлению Натти. Возможно, когда-то она обо всем мне расскажет.
— Да, с неба, — Натти призадумалась. — Где Калипсо?
— Как ты? Ладно, неважно. Она в доме.
— Хорошо, — сказала Натти. — Готов возвратиться домой?
— А как же! Еще спрашиваешь.
Неужели я возвращусь к своей дорогой Пенелопе и сыну?
Через несколько минут мы уже плыли на плоте. Натти просто щелкнула пальцами и он появился.
Мы плыли уже вторую неделю. Питались тем, что создавала Натти. Странная, но вкусная пища, а напитки, в странных прозрачных кувшинах, — сладкие и с пузырьками. Под вечер поднялся шторм. Наш плот разбился об волны.
— Посейдон, эта история заканчивается. Ты уже ничего не сделаешь, — сказала Натти, а потом обратилась ко мне. — Сможешь плыть?
Я кивнул.
— Тогда вперед.
Я не мог поверить. Моя Итака. Мой дом. Натти не переставала меня удивлять. Она щелкнула пальцами, и я уже был одетый у лохмотья. Теперь я был похож на нищего. Мы пробрались во дворец. Оказывается, за время моего отсутствия, к Пенелопе съехались женихи. Они требовали, чтобы она вступила в брак с одним из них. С помощью моего сына мы придумали испытание. Тот, кто натянет тетиву на мой лук, тот и будет мужем Пенелопы. А такое мог сделать только я.
В результате я выиграл соревнование и убил всех женихов. Я обнял Пенелопу и сына. Я дома и я счастлив.
— Благодарю тебе, Натти! — я посмотрел на девушку, что так и не изменилась за двадцать один год, что мы знакомы.
29
Сирены — морские существа, которые олицетворяли волшебную, но обманчивую морскую гладь, под которой кроются острые скалы и мели. Изображались в виде полуженщин, полуптиц, жили на сказочных островах. В переносном употреблении сирена — обольстительная красавица, которая очаровывает своим голосом.