— Это, видимо, та девушка, у которой день рождения? — спросила модельер, молниеносно сделав профессиональный вывод. — Хозяйка отеля, вместе с братом. Он тут красуется в окружении горничных.
— Полагаю, ты уже его заметила, cherie[25], — лениво вставил Клод. — Но он уже на крючке, тебе не кажется? А вот его сестра выглядит так, будто у нее не хватает смелости расправить крылышки.
Финелла скользнула по нему рукой, беря его под руку — жестом и чувственным, и собственническим.
— О’кей, любимый, — промурлыкала она Клоду на ухо. — Послание получила. Тебе хочется пойти и разговорить ее. Что ж, признаюсь, ее собеседник меня тоже заинтересовал. Он выглядит очень независимо, а ты меня знаешь — не могу устоять перед вызовом.
Пока горел костер, Алесдер серьезно размышлял над тем, как лучше сдвинуть свои отношения с Нелл с мертвой точки, и ему хотелось бы знать, как будут встречены его ухаживания — равнодушно или с поощрением? Последнее время он ничего не слышал о лондонском сердечном друге и надеялся, что эта интрижка забыта. Алесдер понимал и то, что его собственные душевные шрамы еще не совсем затянулись, но он стал осознавать, что это волнения настоящего нового увлечения. И он думал, что Нелл, должно быть, доступна его интересу; верил, что между ними установилось определенное понимание в ту ночь, когда потерялась шлюпка, но тогда с чрезмерной щепетильностью воздержался воспользоваться представившейся возможностью, чтобы объясниться с Нелл. И все больше пугаясь, Алесдер увидел внезапно загоревшийся огонек зачарованности в глазах Нелл, потому что понял, что огонек этот обращен не к нему, а еще к кому-то, кого она увидела за его спиной. И он оглянулся, чтобы посмотреть — кто же этому причина. Прекрасная пара — по-другому о ней и нельзя было сказать — приближалась к ним в свете пламени костра.
— Я почувствовал, что должен пожелать вам счастливейшего дня рождения, — почти пропел Клод, обращаясь к Нелл, тогда как Финелла искусно навязала Алесдеру отдельную беседу. — Я чувствую, что эта ночь имеет над вами большую власть.
Нелл оторопела, не зная, относиться ли к нему всерьез или нет. Он был несомненно красив, с глубоким, проникновенным взором, который, казалось, сжигал с затаенной страстью, а сейчас был волнующе сфокусирован только на ней; и Нелл не могла определить, кто же Клод Маршелье: псих или провидец. Он был настолько изворотлив, что, совершенно очевидно, был способен по своему желанию вызывать любое чувство, и для этого ему не требовался сверхчувствительный медиум. Тем не менее Клод Маршелье точно угадал тайную надежду и упования Нелл, что после дня летнего солнцестояния у нее начнется новая жизнь. Перед вечеринкой она уже освободилась в спальне от обеда, съеденного в этот вечер, и шампанское, выпитое на пустой желудок, сделало ее легкомысленной.
— Великую власть? — как эхо повторила Нелл слова Клода, смакуя странную, слегка напыщенную интонацию его английского произношения. — Что же в эту ночь произойдет? Что-то сверхъестественное? Вы так считаете? Может, вы видите духов, которые парят вокруг нас?
— Как вам повезло родиться в такое благодатное время! — объяснил Клод, придав своему бархатному голосу оттенок зависти с нервной дрожью. — А вот я родился среди зимней пустыни.
— Тогда, может быть, вы сеете искры новой жизни в мертвом мире? — играя глазами, предположила Нелл. — Не хотите ли прыгнуть через костер? В этом весь смысл вечеринки.
— Если меня поведете вы, я непременно последую за вами, — ответил Клод и, заверяя ее в этом, дотронулся до ее голого плеча. — Но ведь вы будете беззащитны, вы не боитесь пламени?
Его неожиданная забота бросила Нелл в жар.
— Нет, — дрожа, сказала она, почувствовав, как по телу побежали мурашки. — Прыгать раньше полуночи мы не собираемся. К этому времени огонь немного поугаснет, но какое-то чувство опасности должно быть, иначе какой смысл в этом? Никакого волнения.
Нелл услышала, как глупо она бормочет. В обществе этого умудренного опытом Маршелье она чувствовала себя глупой и нелепой. Даже когда она работала на телевидении, ей не приходилось сталкиваться с таким ярким и живым мужчиной. «Господи, — думала Нелл, — я себя веду как лунатичный подросток. Необходимо это изменить».
Что касается Клода, то он был совершенно удовлетворен всем происходящим. Он искал развлечения, и Нелл стала главным развлечением его вечеринки, то есть той особой, на ком он проверял свои подходы и методы. С истинным удовольствием он наблюдал за ее явной конфузией. Тем временем Алесдер, к своему смущению, обнаружил, что сам стал предметом чар Финеллы, расточаемых очень щедро. Он опешил и был заинтригован, но не настолько, чтобы совершенно позабыть о Нелл. Краем глаза он заметил с раздражением, что хищная загорелая рука француза оказалась на ее голом плече и что его запястье украшено большим золотым браслетом.