— Постойте. — Женщина подняла руку. — Тени похожи на мультипликационных персонажей?
— Нет, — ответил Гарсия. — Прошу прощения за неуклюжую шутку.
Взглянув на Хантера, доктор Хоув указала на «скульптуру».
— Так значит, если вы правы, это должно тоже отбрасывать теневое изображение.
— Не исключено.
Если бы в каюте парусной лодки находился прибор, с помощью которого можно было бы измерить уровень психического напряжения, то, без сомнения, его бы зашкалило.
— Ладно, давайте сейчас все выясним, — предложила Каролина.
В ее голосе прозвучали любопытство и нервное напряжение. Включив фонарик, женщина подошла к перегородке и погасила свет.
Хантер и Гарсия также включили свои полицейские фонарики фирмы «Мэглайт». А затем все вместе стали кружиться вокруг мерзопакостной «скульптуры», освещая ее со всех сторон, проверяя, какие же тени она отбрасывает на деревянную перегородку.
Пока что не было ничего определенного — ни животных, ни предметов, ни слов.
А потом взгляд Хантера остановился на отрубленной голове Нэшорна, лежащей на кофейном столике. Ее положение привлекло внимание детектива. Голова мертвеца смотрела снизу вверх на «скульптуру».
— А ну…
Роберт Хантер принял нужное положение. Луч электрического фонаря он направил на «скульптуру» под тем же углом, под которым на нее «смотрела» голова.
— Не исключено, что наш убийца показывает, как нужно на нее смотреть.
— Показывает с помощью отрубленной головы?
В голосе доктора Хоув слышалось сомнение.
— Кто знает… От этого изувера всего можно ожидать.
Они стояли и разглядывали странные тени, отбрасываемые «скульптурой».
Тело женщины дернулось, словно через него пропустили электрический ток, а затем покрылось гусиной кожей.
— Будь я проклята…
Глава 29
На парковке позади кинотеатра «Новый мир» стояла, по крайней мере, дюжина полицейских машин. Толпа любопытных увеличилась, а число фургонов и репортеров за прошедший час удвоилось.
— Извините, — произнесла девушка лет двадцати пяти, обращаясь к механику, который стоял чуть в стороне от толпы зевак, лениво разглядывая полицейских и журналистов. — Вы случайно не знаете, что случилось? Угнали яхту?
Говорила она с акцентом уроженки Среднего Запада, возможно штата Миссури или Висконсин.
Механик хмыкнул, удивляясь наивности девушки, и повернул к ней голову.
— Вряд ли угнанная яхта могла заинтересовать столько копов и телевизионщиков… Даже в Лос-Анджелесе такое невозможно.
Глаза девушки округлились.
— Думаете, кого-то убили?
В ее голосе послышалось волнение.
Выдержав паузу для пущего эффекта, механик кивнул.
— Да. В последней лодке в самом конце причала.
Девушка привстала на носках, стараясь разглядеть злополучное судно, но ничего не увидела, кроме затылков стоящих перед ней зевак.
— А тело оттуда уже вынесли? — спросила она, вертясь на месте в тщетных попытках что-нибудь разглядеть.
— Вряд ли.
— А вы давно здесь стоите?
Механик снова кивнул:
— Давненько.
— Интересно, что же все-таки случилось?
Механик помнил, что где-то читал: большинство людей смерть завораживает. Чем больше жестокости и крови, тем любопытнее они становятся и тем настойчивее пытаются взглянуть на смерть хотя бы одним глазком. Ученые считают, что всему виной примитивная тяга к насилию, которая живет в человеке на уровне инстинктов. В одних она спит, а у других то и дело вырывается наружу. Некоторые психологи утверждают, что причина тому — в желании человека понять, что такое на самом деле смерть и что его ожидает после нее.
— Я слышал, что ему отрубили голову, — сказал механик, проверяя, насколько развито у девушки нездоровое любопытство.
— Ух ты! — еще больше возбудилась та.
Девушка снова приподнялась на цыпочках и вытянула шею, как суриката,[14] стараясь заглянуть поверх голов зевак.
— Насколько мне известно, — продолжал тем временем механик, — повсюду на лодке — кровь. Ужас какой!
— Матерь Божья, — прижав ладонь ко рту, произнесла девушка.
— Добро пожаловать в Лос-Анджелес.
Несколько секунд на ее лице сохранялось отвращение, но затем девушка увидела полицейского, стоящего невдалеке от нее. Она запрыгала на месте, словно маленькая девочка, которой сказали, что скоро ее впервые в жизни повезут в «Диснейленд».
— Тут коп. Давайте спросим у него.
— Нет. Моя работа уже окончена. Теперь мне пора уезжать.