— Постойте! — привлекая его внимание, воскликнула женщина. — Сейчас мне надо пойти домой и разобраться с тем, что случилось с моими джинсами, но на днях, я думаю, мы могли бы встретиться. — Она очень ловко всунула ему в руку сложенную салфетку. — Обязательно позвоните.
Многообещающе подмигнув, женщина вышла из бара.
— Ушам не верю, — вновь прошептал Гарсия.
Глава 63
Поздно вечером в пятницу «Авиалайнер», расположенный на Норт-Бродвее, был битком набит. Этот просторный ночной клуб с первоклассными барами хотя и был выдержан в довольно примитивном «самолетном» стиле, имел на своем борту куда больший запас разнообразной, в том числе первосортной, выпивки, чем мог позволить себе любой авиалайнер. «Авиалайнер» располагал двумя большими, хорошо оборудованными барами, огромной танцплощадкой, плюшевыми диванчиками и одними из лучших в Лос-Анджелесе ди-джеями. Это заведение не уступало престижным ночным клубам города, привлекая к себе повышенный интерес как коренных жителей Лос-Анджелеса, так и туристов.
Эдди был мелким преступником-неудачником, который попался на первом крупном дельце, когда полицейские арестовали его в городке Редондо-Бич. С собой у него было полтора килограмма кокаина. В тюрьме Эдди познакомился с боссом албанской мафии Гури Красникви. Хотя последний почти не вылезал из тюрьмы, он до сих пор руководил из заключения своей преступной империей. Когда два года назад Эдди освободился из Ланкастерской тюрьмы, он сразу же присоединился к людям албанца.
Эдди стоял у стойки бара и маленькими глотками смаковал шампанское. Его настолько привлекала коротковолосая брюнетка, которая зажигала на танцплощадке, что он даже не заметил, как худощавый мужчина ростом шесть футов один дюйм[23] подошел к нему вплотную.
— Господи Иисусе!
Эдди едва не выскочил из кожи, когда тяжелая рука легла на его правое плечо.
— Что нового, Эдди?
Мужчина повернул голову и уставился на бритоголового мужика.
— Тито? — Его глаза округлились так, словно он им не верил. — Бляха муха, чувачок! А у тебя что нового?
Губы Эдди растянулись в широкой сияющей улыбке, а руки раскрылись для объятий.
— Откуда, блин, ты нарисовался? — спросил Эдди.
— Я на условном уже одиннадцатый месяц.
— Не заливаешь?
— Нет, чувак.
— Ну как житуха? — Отступив на пару шагов, Эдди окинул приятеля взглядом. — Судя по твоему виду, ты в полном порядке. Где ты остановился? На складе сахарной пудры?
— Эй, без пудры жизнь отстой!
— Согласен, но надо уметь вовремя завязать.
— Отвали. Я хотя бы теперь не должен хлебать то дерьмо, которое подавали в тюряге.
— Выпью за это, — поднимая бокал, заявил Эдди.
— Блин! — Тито скорчил гримасу. — Настоящее шампанское? Вижу, кое у кого дела на мази.
— Да, чувак, только все самое лучшее. Угощаю. — Подозвав бармена, Эдди попросил принести еще один бокал шампанского.
— Ты забурел, — сказал Тито, поднимая бокал, прежде чем произнести тост. — Быть и оставаться свободными!
Приятель кивнул головой.
— Подписываюсь, чувак.
Затем он провел рукой по своему галстуку и сказал:
— Это настоящий Армани. Прикинь. — Скосив глаза на свой костюм, он добавил: — Круто выгляжу?
— Ага, круто, — согласился Тито.
Больше часа они сидели, вспоминая время, проведенное в тюрьме. Не вдаваясь в подробности, Эдди рассказал Тито, что он работает в компании с иностранным капиталом. Его собеседник лишних вопросов не задавал. Чтобы завуалировать истинную причину своего появления в «Авиалайнере», Тито то и дело упоминал имена общих знакомых. «Помнишь того парня? Как у него сейчас дела?» И все такое прочее. Тито не забыл, что в тюрьме Эдди крутился возле Кена Сандса. Постепенно он создал благоприятную почву для вопроса.
— А как там дела у Кена?
Тито мог бы поклясться, что на мгновение лицо Эдди напряглось. Допив шампанское, он уставился на Тито.
— Кен, значит… вышел на свободу… оттрубил свой срок от звонка до звонка и отчалил… Никаких условных…
— Да? — прикидываясь дурачком, переспросил Тито.
— Да… Где-то полгода назад.
— Настоящий сукин сын, — нервно рассмеявшись, произнес Тито. — Ты с ним общаешься?
— Нет, чувак. Я только знаю, что он на свободе. У мужика были свои задумки. Теперь он имеет возможность воплотить их в жизнь.
— А какие?
— Блин, откуда мне знать? Не удивлюсь, если он хочет посчитаться с тем, кто засадил его в тюрягу. Не завидую этому придурку, кем бы он ни был.