1. Эсхатология как конец света, т. е. конец нашего пространственно–временного континуума;
2. Эсхатология как кульминация израильской истории, включающая конец нашего пространственно–временного континуума;
3. Эсхатология как кульминация израильской истории, предполагающая не конец нашего пространственно–временного континуума, а наступление в нем нового периода. Для описания подобных событий используется образный язык, — например, образ конца света. Это помогает передать значение происходящего;
4. Эсхатология как крупные события, не носящие кульминационный для какого–либо Рассказа характер. Для описания этих событий используется образный язык (конец мира);
5. Эсхатология как «горизонтальный» язык: создается впечатление, что используемые понятия обозначают движение вперед во времени, но на самом деле речь идет о возможности духовного «восхождения» к новому уровню существования;
6. Эсхатология как критика нынешнего мирового порядка, возможно, предлагающая какой–то новый порядок;
7. Эсхатология как критика нынешнего социально–политического уклада, возможно, предлагающая какие–то коррективы.
Кто из исследователей занимает какую из этих позиций?
№ 1 — традиционный подход.
№ 2 — на мой взгляд, эту позицию предпочел бы Швейцер.
№ 3 — эту позицию я сам подробно аргументировал в NTPG. Ее часто критикуют с разных сторон[742].
№ 4 — сюда относится Борг, который считает, что Иисус предсказывал крупные политические события, если израильтяне не изменятся.
№5 — своего рода гностицизм, выраженный более или менее еврейским языком. Его отстаивал Булътман. У Кроссана есть оттенок № 5: отметим его благоволение к Евангелию от Фомы.
№№ 6–7 — комбинация этих позиций характерна для Кроссана, Он проводит четкое различие между ними и «апокалиптикой», под которой, как и «семинар по Иисусу», понимает № 1.
Плюсы № 3 довольно ясны.
Первое. Эта позиция сохраняет чувство срочности и неотложности, которое характерно для значительной части учения Иисуса[743].
Второе. Эта позиция предполагает очень серьезное отношение к тому, что обозначают еврейские «апокалиптические» образы, которые, видимо, использовал Иисус. Начиная с пассажей типа Ис 13, мы видим такую картину: меркнущие или содрогающиеся солнце, луна и звезды обозначают не конец нашего пространственно–временного континуума, а серию катастрофических событий в нем. Даже за видением лежащих рядом льва и ягненка следует описание ситуации, где «нужно отправлять правосудие и защищать права бедных»[744]
Итак, с одной стороны, данный подход нельзя обвинить в том, что он скатывается в проповедь вечных истин или обычную социальную критику. Сколь бы острой ни была социальная критика, ей нужно богословское измерение, — иначе она не верна еврейской эсхатологии. С другой стороны, мы не воскрешаем швейцеровские представления о конце пространственно–временного континуума. На мой взгляд, наша концепция перенимает сильные стороны и у теории Швейцера, и у теории «социальной критики», устраняя одновременно их слабые места[745].
Подавляющее большинство евреев периода Второго Храма уповали на новый исход, рассматривая его как окончательное возвращение из плена. Они ждали кульминации Рассказа — великой битвы, освобождения, спасения и возвращения Израиля на Святую землю, прихода ГОСПОДА на Сион. Долгожданное наступление обещанной ГОСПОДОМ новой эпохи можно было образно описать как конец мира. Это не просто демонстрация некоего общего принципа (скажем, важности социальной справедливости), но кульминация истории Завета. Это не собрание абстрактных идей, но Рассказ[746], — Рассказ, связанный с Царством Божьим даже тогда, когда само это выражение не встречается. Именно на фоне данного контекста необходимо рассматривать высказывания Иисуса о Царстве, владычестве Бога Израилева.
(б) Неапокалиптическое Царство ?
Совершенно иное понимание исторического контекста высказываний о Царстве недавно предложил Бёртон Мэк. Эту влиятельную в некоторых кругах концепцию также развивают «семинар по Иисусу» в целом и Доминик Кроссан, в частности. На мой взгляд, она совершенно ошибочна. Основываясь на мыслях, высказанных мной в главе 2, я попытаюсь это продемонстрировать[747].
742
Ч. Додд во многих своих работах отстаивал иную версию № 3. Он сохранял израильский контекст, однако в его концепции будущее настолько полностью пришло в настоящее, что предполагается гораздо более радикальное его переосмысление, чем в моей концепции. Ср. Caird 1980, 252–254.
743
Таким образом, она сохраняет сильные стороны, например, Meyer 1992, гл. 3; Allison 1994.
745
Эллисон (Allison 1985, 84–90) делает попытку критиковать Кейрда, но не понимает, что тот хочет сказать. Его основные критические замечания (88сл.) остаются лишь повторением его собственной точки зрения. Кейрд затратил массу времени, демонстрируя: когда мы называем что–либо метафорическим, мы не говорим, что оно «только» метафорическое. Для Кейрда (в отличие от некоторых его последователей) прочтение описаний «конца мира» как метафор
747
См., например, «мини–эссэ» под названием «Суверенное владычество Бога: настоящее или будущее?» в Funk & Hoover 1993, 136сл. (относительно этой книги в целом см. выше главу 2 и Wright 1995a). См. также Funk 1991, 52; Miller 1992, 428сл. (также опубликовано в Funk & Hoover 1993, 76сл.); Vaage 1994, гл. 3. Кестер (Koester 1992, 6) говорит о «новом консенсусе» в исследованиях Иисуса, согласно которому, «эсхатологический характер проповеди Иисуса о Царстве» исключается (видимо, под словом «эсхатологический» он имеет в виду вышеназванные смыслы №№ 1–2, а не кроссановский № 5). Однако это совершенно абсурдное описание современного состояния науки.