Читать онлайн "Иисус и победа Бога" - Райт Николас Томас - RuLit

Нетрудно представить настроение галилейских крестьян, когда Иисус вышел на проповедь. Нетрудно представить их реакцию на слухи о новом пророке, переходящем из деревни в деревню с вестью о наступлении Царства ГОСПОДА. У многих сердца трепетали. Кто–то оставался скептиком: пророки бывали и раньше, а дела менялись не к лучшему, а к худшему. Ирод и Пилат могли забеспокоиться, но пока этот пророк избегал крупных городов, особенных проблем не было. Как мы увидим далее, встревожиться могли и еврейские вожди, реальные и самозваные.

Пока мы ограничимся тем, что люди слышали, когда Иисус говорил о Царстве Бога Израилева. Мера, в которой он подтверждал или переосмысливал традиционные чаяния, — одна из основных тем данной части нашей книги.

(ii) Христианское переосмысление

Если одна отправная точка для обсуждения проповеди Иисуса о Царстве — иудаизм Второго Храма, то другая — раннее христианство. Раннее христианство — тема, заслуживающая отдельной книги, поэтому здесь мы ее коснемся лишь вкратце[764]. О Царстве Божьем говорят очень многие раннехристианские тексты, и даже беглый взгляд на релевантные отрывки дает крайне интересные результаты[765].

Первое. Ранние христиане говорили о Царстве довольно часто и, видимо, с предполагаемым денотатом. Насколько можно судить, это было своего рода кратким обозначением проповеди и апостольской вести Церкви и даже — сути всего христианства. Его можно уподобить понятию «Путь» в Деяниях Апостолов: так христиане определяли себя и смысл своего существования[766].

Второе, Этот язык сохраняет основные особенности, которыми он обладал в иудаизме. Например, «Бог» во фразе «Царство Божье» — это Бог Авраама, Исаака и Иакова, Единый Истинный Бог еврейского монотеизма. Он требует верности, исключающей идолопоклонство и абсолютистские притязания языческих правителей. Он призывает людей Царства к святости: в некоторых важных раннехристианских текстах огромную роль играют требования, которые мы бы назвали «этическими»[767]. Он избрал Себе народ, который пока страдает, но затем будет Им оправдан — при Его победе и наступлении Царства[768]. Члены этого народа станут тем, кем надеялись быть израильтяне, — вице–регентами Бога–Творца, правящими Его миром[769]. Такая знакомая комбинация монотеизма с избранием, как и в иудаизме, естественным образом приводила к эсхатологии: Творец вмешается в ход истории и полностью установит свое Царство[770].

Третье. Не отказываясь от базовой еврейской концепции термина, ранние христиане его глубоко переосмыслили.

В связи с последним моментом обращает на себя внимание следующее.

Первое. Время от времени мы встречаем в раннехристианских текстах такую мысль: Царство принадлежит не только Истинному Богу, но и Мессии. Эта мысль не поясняется, чего, казалось бы, следует ожидать, будь она необычной. Она может выражаться эксплицитно: «Царство Мессии и Бога» (Еф 5:5)[771]. Она может выражаться имплицитно: согласно Деяниям, Павел учит о Царстве Божьем в тесной связи с учением Иисуса[772]. Иногда просто говорится, что Царство принадлежит Иисусу как Мессии[773].

Второе. Один важный раннехристианский текст дает подробное хронологическое разъяснение относительно этого Царства Бога–Творца и Мессии. Мы видим, что глубоко еврейская концепция была частично переосмыслена.

Но Мессия воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо как смерть чрез человека, так чрез человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так в Мессии все оживут. Каждый в своем порядке: первенец Мессия, потом принадлежащие Мессии, в пришествие его. А затем конец, когда он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо ему надлежит царствовать, доколе «низложит всех врагов под ноги свои»[774]. Последний же враг истребится — смерть. Потому что «все покорил под ноги его»[775]; когда же сказано, что ему все покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил ему все. Когда же все покорит ему, тогда и сам Сын покорится Покорившему все ему, да будет Бог все во всем[776].

Этот отрывок — самый ранний из имеющихся у нас раннехристианских текстов о Царстве Божьем. Еврейские особенности концепции бросаются в глаза. Не только прямые библейские цитаты, но и весь ход мысли дает понять: Бог–Творец через Мессию завершает замысел, ради которого был установлен Завет, — победа над грехом и смертью, покорение твари мудрому правлению возрожденного человека. Серьезное отличие отраженной здесь концепции от концепций нехристианских текстов иудаизма Второго Храма состоит в том, что Царство понимается как одновременно присутствующее и будущее. Фактически, раскрывается мысль, сформулированная в Еф 5:5: «Царство Мессии» уже установлено, а «Царство Божье» (в узком смысле слова) еще не пришло[777]. Перед нами то самое противоречие между «уже» и «еще не» Царства, которое было столь характерно для раннего христианства и столь приводило в недоумение многих современных исследователей. Как известно, есть более широкий смысл, в котором «Царство Мессии» — часть Владычества, мудрого и спасительного правления Бога–Творца. Однако Павлу очень важно провести здесь различие. С его помощью он убивает двух зайцев. С одной стороны, он говорит, что полное осуществление чаяний еще впереди, а стало быть, не может быть и речи о том, что воскресение уже произошло[778]. С другой стороны, он подчеркивает: через смерть и воскресение Иисуса Мессии началась новая эпоха.