• Лука говорит, что начавшееся Царство претендует не на какую–то отдельную территорию, но на всю землю[787];
• Автор Апокалипсиса переключает внимание с земного Иерусалима на небесный Иерусалим. В этом новом граде, где народ Мессии будет «царствовать во веки веков», не будет Храма[788].
Символический мир иудаизма I века подвергся коренному переосмыслению, хотя лежащее в его основе богословие (монотеизм, избрание, эсхатология) сохранено.
Раннее христианство опять ставит перед историком вопрос. Чем объяснить, что на очень раннем этапе разговоры о Царстве приняли такой характер — глубоко еврейский и при этом лишенный в своем мировоззрении национальной и этнической обособленности? С одной стороны, раннехристианские тексты, говорящие о Царстве, предполагают наличие у данного понятия ряда важных еврейских особенностей. С другой стороны, они никакого или почти никакого отношения не имеют к оправданию этнического Израиля, свержению римского владычества над Палестиной, построению нового Храма на горе Сион, соблюдению заповедей Торы или собиранию к Сиону народов — для суда и/или возрастания в познании ГОСПОДА. Произошло серьезное переосмысление сущностных понятий.
Ключ к ответу следует искать в самом Рассказе. Ведь никакого нового Рассказа не возникло: речь по–прежнему идет об исполнении Богом–Творцом Своего замысла об Израиле. Просто Рассказ продвинулся дальше. Что изменилось? Еврейские версии Рассказа помещают себя в Третий Акт драмы, а христианские версии — в ее Пятый Акт[789]. Это значит: произошел важнейший Четвертый Акт. Он решил проблемы Третьего Акта и породил Пятый Акт, сделав прежние символы неадекватными. Как видит себя новый Акт? Он считает, что наступило время, когда замыслы Творца о Завете, — всегда устремлявшиеся к спасению всего мира, — выходят за рамки одного народа (для которого национальные символы были абсолютно адекватны) и создают транснациональную и транскультурную общину. Бог–Творец, Бог Завета, вернулся, чтобы обитать со Своим народом, — но не в Храме рукотворном. Если мы поймем, как работает Рассказ, то поймем и многое другое:
• почему у актеров новые роли;
• почему необходима другая деятельность (praxis);
• почему выработаны новые символы, mutatis mutandis, выполняющие функции, эквивалентные символам прежнего Акта.
Мы не можем просто взять и сказать, что ранние христиане использовали понятие Царства в совершенно нееврейском смысле. Их глубокое переосмысление символа, деятельности и ответов было вызвано не отказом от классического еврейского Рассказа, а верой в наступление нового и долгожданного момента этого Рассказе[790]. Одно дело — новый Рассказ, и совсем другое — новый Акт.
Многое указывает на то, что это переосмысление осуществилось задолго до 70 года. Процесс развития понятия на этом не закончился, но то, о чем мы говорим, произошло еще до разрушения Храма[791]. Ранние христиане считали частью конституирующего для своего движения Рассказа рассказ о воцарении Бога–Творца через Иисуса из Назарета. Это произошло даже задолго до Павла.
На мой взгляд, данным фактам есть лишь одно разумное объяснение: начало переосмыслению было положено самим Иисусом и его первыми учениками, размышлявшими о его смерти и воскресении. Поэтому если мы хотим раскрыть смысл понятия «Царство Божье», то должны объяснить, как его понимал Иисус и почему ученики осмыслили его смерть и воскресение именно так, а не иначе.
Эта двойная задача стоит перед нами в части II и III настоящей книги.
(iii) Царство в современной библеистике
Итак, что услышали бы галилейские крестьяне, если бы к ним пришел пророк с вестью о воцарении Истинного Бога? Множество научных трудов было написано в попытке прояснить этот вопрос и наметить возможные ответы. В главах 2 и 3 мы уже разбирали различные «поиски», которые так или иначе обращались к данной теме. В главе 6 мы пока лишь коснулись гипотезы Мэка — Кроссана и нашли ее неудовлетворительной. Можно было бы проанализировать работы более серьезных противников (например, Швейцера, Бультмана, Додда, Иеремиаса, Лэдда)[792], но на обстоятельный анализ нет времени. Историю исследований столь часто пересказывают[793], что возникает подозрение, что студентам она известна лучше, чем история жизни Иисуса. Нам остается сфокусировать внимание на ключевых проблемах.
790
Они верили, что живут в последний Акт драмы и потому иногда говорили, что живут в «последние дни» (например, Деян 2:17; 1 Тим 4:1; 2 Тим 3:1; Иак 5:3; 2 Петр 3:3; Иуд 18). Однако отметим: они считали, что живут в
791
Хороший пример — переосмысление понятия «Царство» в Евангелии от Фомы: напр., 3 (ср. Р. Оху. [Оксиринхский папирус] 654.3); 22; 113; 114. Эти пассажи следует рассматривать как поздние попытки переработать
792
Schweitzer 1925 [1901]; 1954 [1906]; 1968а [1967]; Bukmann 1957; 1958а [1926]; Dodd 1961 [1935]; 1971; Jeremias 1963a [1947]; 1971; Ladd 1966; 1974а; 1974b. См. также, например, Cranfield 1972 [1959]; Allison 1985; Beasly–Murray 1986; Meyer 1992a. До сих пор имеет большую ценность старая работа Dalman 1903.
793
Из последних трудов см., например, Perrin 1963; 1976; Chilton 1984b, 1–26; Beasly–Murray 1986; Willis 1987; Duling 1992, а также различных авторов, о которых шла речь в главе 3. В этих работах можно найти подробную библиографию.