Это означает, что проповедь о Царстве не могли воспринять как учение о «вечных» истинах[817]. Весь ее смысл состоял в том, что мечта Израиля сбывается теперь. Более того, она была неразрывно связана с личностью и делами возвещавшего ее. Это верно в отношении как Иисуса, так и Иоанна Крестителя. К Царству приготовляло именно это крещение, Царство начиналось именно с этой проповеди. Личности Иоанна и Иисуса здесь тесно связаны. Иисус считал деятельность Крестителя своего рода трамплином для собственной. Не исключено, что арест Крестителя он воспринял как указание на то, что ему пора начинать проповедь Царства[818].
Связь Вести и Вестника могла шокировать слушателей: неужели именно здесь и теперь являет Себя ГОСПОДЬ? Неужели Он использует именно Иисуса? Неужели именно так приходит Царство? Вспомним пьесу «Амадей» Питера Шаффера: Сальери шокирован тем, что орудием для сочинения столь дивной музыки Бог избрал какого–то Моцарта. Так и слушатели Иисуса, если они его понимали, не могли не быть потрясены экстраординарностью утверждений[819].
Значение проповеди о Царстве станет еще яснее, если увязать вышесказанное о резюмирующих речениях с некоторыми элементами деятельности Иисуса (см. главу 5). Например, в Евангелии от Луки Иисус, совершив экзорцизм, говорит: «Если я перстом Божьим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царство Божье»[820]. Это указывает на тот же имплицитный Рассказ: Бог Израилев воцарится и низвергнет врагов, державших Израиль в плену; есть ясные знаки, что победа над врагами уже начинается, а значит, наступает Царство. ГОСПОДЬ воцаряется, и для Израиля наступает освобождение.
Если резюмирующие высказывания сами по себе содержат аллюзию на Рассказ, то что говорить о притчах! Многие притчи лучше всего понимать именно как пересказ той истории, которая имплицитно содержится в резюме.
Чуть ранее мы выделили три аспекта прихода Царства: возвращение из плена, поражение зла и приход ГОСПОДА на Сион. Сейчас мы рассмотрим притчи, связанные с первым из этих аспектов. Впоследствии мы коснемся и двух других: поражение зла и спасение народа ГОСПОДНЯ (главы 8, 10, 12), приход ГОСПОДА на Сион (глава 13).
(ii) Рассказы о парадоксальной истории Израиля
(а) Введение
Некоторые известные притчи прекрасно вписываются в обрисованный нами контекст как мини–рассказы, содержащие аллюзию на Рассказ и по–разному указывающие на его крайне парадоксальную развязку[821].
Лучше всего начать с собрания притчей в Мк 4 и Мф 13, явно предназначенных охарактеризовать проповедь Иисуса в целом. Евангелисты словно говорят: именно это вы часто могли бы услышать от Иисуса в галилейских деревнях на каком–то этапе (раннем?) его публичной деятельности. Притчи также рассказывают историю, имплицитно содержащуюся в резюмирующих высказываниях.
Притчи не просто описывают Царство. Они во многом полагают ему начало, когда зовут людей придти и приобщиться к тайне, сделать этот странный рассказ своим, выйти на новый уровень существования в качестве богоизбранного народа. Притчи революционны: они не только содержат информацию, но и бросают вызов, разрушают стереотипные упования на национальное избавление, приглашают к переосмыслению символов, новому образу жизни и новым взглядам.
Разрушительный для стереотипного понимания израильской истории аспект притчей вновь и вновь выливается в вызов: «Если у вас есть уши, слушайте!». Это добавление к публичной проповеди наводит на мысль: в словах Иисуса присутствует тайный смысл, причем определенная секретность в существующих обстоятельствах неизбежна[822]. Оно хорошо засвидетельствовано в традиции и подтверждает мою интерпретацию притчей. Апокалиптическая образность притчей отражает характерно еврейский способ революционно и по–новому осмыслить израильскую надежду[823]. Эти истории утверждают еврейские чаяния, но объясняют, что те исполнятся иначе, чем многие ожидали.
(б) Сеятель[824]
С притчей о сеятеле связано немало странного. Наиболее же странно то, что ученые до сих пор не сойдутся во мнениях относительно ее первоначального смысла[825]. А ведь она занимает видное место у синоптиков и, как почти все согласны, принадлежит самому Иисусу! Похоже, историки не поняли в жизни Иисуса что–то очень важное. Оставляя до поры до времени больной вопрос об интерпретации притчи о сеятеле синоптиками (тем более — Евангелием от Фомы), я предлагаю рассмотреть ее в контексте Вести о Царстве.
817
Под «вечными» истинами я в данном случае имею в виду не только высокие философские абстракции. Сюда же попадают учения типа «Бог есть любовь» или «Брокированные империи суть зло», т. е. учения, которые могли привести к политической и/или революционной деятельности и даже предлагали для нее определенное богословское обоснование, но которые не указывали на то, что израильская история подходит к кульминации.
818
Ин 3:22–26; 4:1сл.; Мф 4:12, 17/Мк 1:14. См. особенно Cleary 1988; Murphy–O'Connor 1990, 371сл.; Meyer 1992a, 30–33.
822
Мф 11:15 (после объявления Иоанна Илией); Мф 13:9/Мк 4:9/Лк 8:8 (после притчи о сеятеле); Мф 13:43 (после разъяснения о «плевелах»); Мк 4:23 (тайное станет явным); 7:16 (человека оскверняет то, что исходит из сердца; некоторые важные рукописи опускают данный стих); Лк 14:35 (бесполезную соль выбрасывают). Параллель к этому мотиву секретности можно усмотреть в редакторских ремарках евангелистов в Мф 24:15/Мк 13:14 («читающий да разумеет»): т. е. не время говорить о подобных вещах открыто. Ср.
823
Относительно апокалиптического фона притчей в Мк 4 см. особенно 4 Езд 4:26–32; 8:41–45; 9:26–37. Они обсуждаются, например, в Boucher 1977, 45–53; Drury 1985, 26сл., 53. Ср.
824
Мф 13:1–23/Мк 4:1–20/Лк 8:4–15/Фома 9; ср. Апокриф Иакова 6:11; 8:1сл.; 1 Клим 24:5; Юстин,
825
См.: Boucher 1977, 47; Hooker 1991, 124; за многими современными представлениями на этот счет стоит Bultmann 1968 [1921], 199сл.: «первоначальный смысл многих сравнений утрачен» (в пример приводится притча о сеятеле).