Притча о сеятеле содержала еще один обидный для многих аспект. Иисус не просто рискованно заявлял, что его деятельность — кульминация израильской истории (нечто весьма далекое от чаяний, которыми жили многие израильтяне!). Он говорил, что эта кульминация ставит перед израильтянами огромную задачу, — настолько огромную, что многие могут попросту ожесточиться в ответ. Сын придет в виноградник, но виноградари его отвергнут. Они будут смотреть и смотреть, — но не видеть.
Заметим, что речь идет не просто о какой–то туманной и сбивающей с толку «загадке». Речь идет о «тайне», тайном замысле ГОСПОДА, ныне раскрываемом[849]. Ученики находятся в том же положении к Иисусу, что и провидец — к ангелу, например, в 4 Езд 10:29–58. Ангел говорит Ездре: «Всевышний откроет тебе многие тайны»[850], — тайны, касающиеся суда над Иерусалимом. «Тайна», скрытый замысел Бога Израилева, состояла в том, что именно так реализуется Его замысел об Израиле. Бог придет спасти Свой народ не в торжествующем сиянии славы, а в сеянии семени, долгожданном пророческом «слове», через которое обновятся Израиль и мир (вспомним, что во времена Второго Храма с помощью понятие «слово» евреи, не нарушая монотеизма, обозначали активное действие Бога в мире и израильской истории[851]). Способу возвращения ГОСПОДА и освобождения Израиля присущи некоторая сокрытость и тайное откровение. При этом открывалось не только то, в чем состоит тайна, но и то, что сам замысел — тайна. Это был замысел о суде и милости, который должен реализоваться не через династию Ирода, не через фарисеев, не через первосвященников в Храме, не через планы революционеров, но через Весть и деятельность Иисуса. Как указывает Марк, притча о сеятеле — притча о притчах[852].
Теперь все становится на свои места[853]. Парадоксальные пророческие «сеяния» слова повторяются в служении Иисуса. Сатана пытается унести посеянное слово[854]. Много званых, но мало избранных; много посеянного, мало из посеянного приносит плоды, — хотя сам урожай будет богатым. Объяснение притчи — вызов, обращенный к тем, кто «внутри», кого достигли слова Иисуса. Они должны быть стойкими и приносить плод. Именно в них осуществится судьба Израиля.
На мой взгляд, евангелисты правильно считают притчу о сеятеле классическим образцом притчи о Царстве. Она утверждает, что израильская история достигла кульминации в деятельности Иисуса. Конец плена близко, время потерянных семян проходит, и наступает пора плодов. Должен быть обновлен Завет, ГОСПОДЬ вернется к Своему народу, чтобы «посеять» среди него «слово» и, согласно обетованиям, избавить его. Притча о сеятеле — это притча о Царстве.
(в) Другие притчи об истории Израиля
В этот раздел можно включить много материала, но у нас нет возможности рассматривать его во всей полноте. Мы просто покажем, как некоторые притчи работают по той же схеме: израильская история достигает парадоксальной кульминации. Возьмем сперва небольшие притчи в Мк 4:21–34. Мк 4:21–34 начинается с маленьких речений, подчеркивающих ту же мысль, что и притча о сеятеле. Марк, видимо, собрал их из разных источников и расположил парами[855]. Светильник сделан для того, чтобы его ставили на подставку, а не под сосуд[856]; какой мерой человек мерит, такой отмерено будет и ему[857]; кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет[858]. Комментаторы подчас теряют надежду найти первоначальный смысл этих загадочных высказываний[859]. Однако предложенное выше разъяснение притчи о сеятеле может дать ключ. Вопрос о светильнике объясняется в ст. 22[860]: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным; и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу». Это подразумевает, что нечто было утаено, и речение о светильнике в 4:21 обретает смысл: «Замысел был сокрыт, но Бог не хочет оставить его сокрытым навеки». Иисус как бы говорит: не удивляйтесь тому, что в конце замыслу Божьему должно открыться. Этому суждено случиться, иначе Бог уподобился бы человеку, ставящему светильник под кровать. В то же время, поскольку для большинства современников Иисуса ситуация остается тайной (в популярном смысле — загадкой), речение предупреждает: скоро тайна откроется и не замедлит[861]. Любопытно, что буквально греческий текст Мк 4:21 звучит так: «…не приходитли светильник..?»[862]. Как это объяснить? Возможно, дело в сочетании тем: приход ГОСПОДА к своему народу[863], приход Царства[864], приход самого Иисуса (в смысле начала его публичной деятельности)[865]. Опять–таки это речение — загадочное, как хорошо видно из ст. 23: «Если кто имеет уши слышать, да слышит!».
849
Согласно Мк 4:11 пар., Бог Израилев «дал» учениками знать тайну. Это редкость в еврейской литературе, и ряд исследователей не без оснований сомневаются, что Иисус мог так выразиться (напр., Harvey 1980, 335сл.). Судя по пассиву («дано»), тайна дана именно Богом. Однако эта форма не неизвестна, и нельзя исключать, что за греческим выражением стоит арамейское, которое звучало естественнее: см. Gundry 1993, 197, со ссылкой на 1 Ен 51:3; 68:1.
850
Латинское
853
По вопросу о том, составляло ли объяснение притчи с ней самой изначально единое целое, против течения идут следующие работы: Moule 1969; Bowker 1974; Payne 1980a & b; Gundry 1993, 204–211. Кейрд возражает, что объясненная притча столь же интересна, сколь и объясненная шутка (Caird 1980, 165сл.). Заметим однако, что Иисус объясняет притчу не особенно бестолковым, а тем, кто удостоился быть допущенным к более глубокой тайне. Впрочем, Кейрд допускает, что интерпретация притчи отвечает интенции Иисуса.
854
См. выше прим. 133. Я благодарен доктору Майклу Ноулзу (Knowles) за разрешение ознакомиться с его неопубликованной работой по данному вопросу.
855
Гюлих (Guelich 1989, 227) говорит о «широком консенсусе» на этот счет. Нечастый случай в исследованиях Евангелий!
856
Мк 4:21–23/Мф 5:15; Мф 10:26/Лк 8:16сл.; Лк 11:33; Лк 12:2/Фома 33; ср. 5, 6/Р. Оху. 654.5.
859
См., например, Hooker 1991, 133: «Мы сейчас не в состоянии узнать, в чем состояло их первоначальное применение».
861
Напротив, Гандри (Gundry 1993, 212) полагает, что данное высказывание объясняет, почему Иисус скрывал информацию от толпы и открывал ее ученикам. По его мнению (214сл.), непосредственная близость объяснения (Мк 4:13–20) исключает возможность того, что служение Иисуса оставалось загадкой до самой смерти и воскресения. На это можно возразить следующее: (1) Мк 4:13–20 остается несколько загадочным, подобно разъяснению в 7:17–23, которое евангелисту пришлось дополнить (ст. 196); (2) На этой стадии тайна открывается не посторонним, а только ученикам.
862
У Матфея, Луки и Фомы светильник «зажигают» (относительно вторичной природы этого речения в Евангелии от Фомы см. Fitzmyer 1985, 717.) Однако не исключено, что за греческим «приходит» стояло арамейское слово, означающее «приносится»: см. Gundry 1993, 212 со ссылками.
865
Относительно возможных мотивов царства см. 2 Цар 21:17; 3 Цар 11:36; 15:4; 4 Цар 8:19.