Особенно показателен в этом отношении отрывок из Лк 13. Непокаявшихся убьют римские солдаты. На них упадет башня. Это «покаяние» — не просто индивидуальный нравственный отказ от индивидуального греха[913]. Это «покаяние» — того же рода, какого требовал от своих фанатичных и ожесточенных современников Иосиф Флавий. Призыв к нему вполне естественен в устах пророка, — Иисус же был пророком (см. выше). Он прививал слушателям Рассказ об окончании израильского плена. Для избавления необходимо покаяние. В Иисусовом провозвестии соединились призыв к эсхатологическому покаянию и призыв к отказу народа от насильственных и разбойничьих методов. Эта комбинация неслучайна. Как мы увидим в главе 10, подлинную глубину современного ему израильского плена Иисус видел именно в склонности израильтян к националистическому насилию[914].
В словах Иисуса слышали примерно то же самое, что и в словах Иосифа Флавия: откажитесь от своего понимания национальной идентичности, от своих национальных и политических целей, и доверьтесь мне. Однако в призыве Иисуса должны были увидеть большую смысловую глубину, чем в призыве Иосифа. Эта глубина шла от библейских аллюзий — Второзаконие, Иеремия, другие классические пророки. Иисус говорил о покаянии, которое поможет вернуться из плена, приведет к восстановлению и обновлению Израиля.
Мы также видим, что свидетельства Иисусовой проповеди покаяния далеко не ограничиваются евангельскими отрывками со словом metanoia (и однокоренными)[915]. Далее в этой главе мы рассмотрим эти свидетельства:
• прием «грешников»;
• призыв современников Иисуса изменить цели и ценности: не просто «этические нормы», но конкретные задачи и намерения;
• совет (и требование!) обновить сердце (тема Иер/Втор);
• призыв не прибегать к насильственным методам, а взять свой крест и следовать за Иисусом.
Каждая из этих тем — призыв к покаянию. Каждая указывает, какого понимания национальной идентичности израильтяне должны придерживаться, если они хотят вернуться из плена. Здесь мы сталкиваемся с фундаментальной природой темы «покаяния» в проповеди Иисуса, во многом объясняющей относительную редкость употребления в Евангелиях самого слова «покаяние».
Множество свидетельств такого рода содержат и притчи. Сандерс подчеркивает тот факт, что, вопреки импликации Луки (Лк 15:7), овца не «кается»: пастух идет ее искать. С таким же успехом он мог бы сказать: монета не «кается» в своей утерянности, — чего не понял евангелист (Лк 15:10)[916]. Создается впечатление, будто Сандерс здесь чуть темнит: возможно, потому что подобные притчи вообще работают иначе. «Покаяние» учеников Иисуса в том смысле, в котором мы его рассматриваем, есть нечто исходное. Притчи же предназначены объяснить и оправдать действия Иисуса: почему он берет на себя инициативу и идет искать заблудших. В любом случае эти две маленькие притчи подводят нас к большой притче — о блудном сыне. Ее поворотный момент: «Пришед же в себя, сказал: "Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: Отче! Я согрешил"». Сколь бы мы ни подчеркивали роль расточительной любви отца в этой притче, она останется классической притчей о покаянии[917].
Высокая роль покаяния видна также из притчи о богаче и Лазаре (Лк 16:19–31). В ней есть распространенные сказочные мотивы[918], которые Иисус очень необычно обыгрывает. Притча о богаче и Лазаре обращает внимание на то же, на что дважды (т. е. подчеркнуто) обращала внимание притча о блудном сыне: происходит «воскресение» (т. е. «возвращение из плена»), — фарисеи же его не видят[919].
Вопреки распространенному мнению, говорит она вовсе не о загробной жизни и конечной участи людей[920]. Иначе она не была бы притчей! Допустим, что некий человек пытается найти в Лондоне с помощью карты нужный адрес. Если вы в этот момент расскажете ему историю про кого–то, кто заблудился в этом городе, ваш рассказ не будет притчей. Так же и здесь, и мы бы давно разобрались в сути дела, если бы нам не мешало очевидное предубеждение. Мы ошибочно исходим из того, что основная забота Иисуса — «научить людей, как после смерти попасть на небеса».
913
Относительно «традиционного» понимания (на мой взгляд, совершенно неадекватного) см., например, Guelich 1989, 45.
915
Ср. Chilton 1988, 4: отсутствие слова «покаяние» не означает отсутствие самой темы покаяния.
917
Лк 15:11–32. Сандерс верит в ее аутентичность (Sanders 1993, 197сл.). См. выше главу 4.
918
Подробнее см., например, в Jeremias 1963а [1947], 183; Fitzmyer 1985, 1126сл.; Bauckham 1991, где объясняется, что фон здесь богаче, чем многие думают.
920
Ср. Bauckham 1991, 233, 245сл.: эта история «не претендует на то, чтобы дать свидетельство очевидца об участи умерших. Это всего лишь притча». Более того, она переводит внимание с «апокалиптического откровения о посмертной жизни на беспардонную несправедливость сосуществования богачей и бедняков». Ср., напротив, например, Marshall 1978, 633; Fitzmyer 1985, 1129; Nolland 1993, 827.