Вскрыв этот аспект упоминаний Иисуса о «вере», мы видим их гармоничную связь с проповедью покаяния[948]. «Вера», сопутствующая многим исцелениям, — не просто «вера в то, что Бог Израилев способен исцелить»[949]. «Вера» — вера в то, что кульминационное вмешательство Бога Израилева осуществляется через деятельность Иисуса. Здесь оба аспекта одинаково важны:
1) это — момент, которого ждал Израиль;
2) суть этого момента — присутствие и деятельность Иисуса.
Об исцелениях как аспекте пророческой деятельности мы уже говорили в главе 5. Мы видели, что они были важной частью эсхатологического провозвестия[950]. Теперь мы видим, что вера, которая устремлялась к обретению исцеления, также имела эсхатологические оттенки. Это отличало последователей Иисуса, как и последователей Учителя Праведности.
Если воспользоваться несколько анахронистическими категориями, то в проповеди Иисусом «веры» можно выделить два аспекта: более «религиозный» и более «секулярный».
Религиозный аспект. Этот аспект связан с образом Бога Израилева как «Отца» Своего народа — частой темой в Евангелиях. Понятие Богоотцовства не ново: оно часто встречается в Ветхом Завете и послебиблейских еврейских текстах[951]. Оно не проистекает исключительно из «религиозного опыта» Иисуса[952]. Как видно из прим. 73, наименование Бога «Отцом» — необычное. Оно особенно связано с великими актами избавления — исходом и возвращением из плена. Назвать Бога Израилева «Отцом» значило пробудить ассоциации с великим грядущим Избавлением. Иисус, прямо приглашая слушателей называть Бога «Отцом», делал упор на тех еврейских преданиях, которые имплицитно указывали: верящие в ГОСПОДА как в «Отца» составляют эсхатологический Израиль[953]. Аллюзии на данную тему мы находим в нескольких евангельских притчах: о двух сыновьях[954], о дарах детям[955], о блудном сыне.
Секулярный аспект. С секулярным аспектом мы сталкивались в отрывке из «Жизни» Иосифа Флавия. Иосиф предложил Иисусу Галилеянину, разбойничьему вождю, «раскаяться и уверовать» в него, т. е. оставить свои намерения и последовать за Иосифом[956]. На мой взгляд, Иисус из Назарета призывал современников к чему–то очень похожему: изменить свое понимание национальной идентичности и довериться его подходу. Как с покаянием, так и с верой: Иисус подразумевал, что его последователи, доверившиеся ему в этом, составляют истинный Израиль, который ГОСПОДЬ вернет из плена. Призывая галилейских крестьян «верить в евангелие»/ «верить в него», Иисус не имел в виду необходимость принять некую доктрину или некую концепцию «спасения». Этим он также не проповедовал какие–то развернутые христологические понятия (хотя, видимо, сюда входила необходимость увидеть в Иисусе пророка Божьего, подобного Иоанну Крестителю). Иисус не предлагал то, что мы называем новым «религиозным опытом». Вопрос был в другом: кто верит, что Бог Израилев устанавливает Свое долгожданное Царство через Иисуса?
М. Йома 8.9 (Акива, со ссылкой на Иез 36:25); М. Сота 9.15 (со ссылкой на Мих 7:6; приписывается Элиэзеру Бен–Гиркану: интересный пассаж, относительно которого см. ниже главу 8 [4 (iii)]); M. Авот 3.15 (со ссылкой на Втор 14:1; приписывается Акиве); В.Т. Бава Батра 10а (спор Акивы с римлянином; ср. Песикта Раббати на Иер 2:4); В.Т. Таанит 23Ь; 25Ь; В.Т. Киддушин 36а; Мидраш Пс 25 на 25:14; Сифра Лев на 20:26; Мехильта Исх на 20:25 (со ссылкой на Иоханана Бен–Заккая), и многие другие источники. Ср. Мооге 1927–1930, 1.396–398; 2.201–211 (208–211 относительно «Отца» в литургическом контексте); Quell & Schrenk в TDNT 5.945–1022; Jeremias 1967, гл. 1; Byrne 1979, 13–78. Любопытно, что в ABD вообще нет статьи «Father» («Отец»).
В такой вере и в таких действиях Иисус был не одинок. Его призыв «верить» сам по себе не делает его «уникальным». Если мы посмотрим на некоторых других вождей, например, Иуду Галилеянина или Бар–Кохбу, то увидим у них сходный призыв к личной верности[957].
Отличался ли от них Иисус из Назарета? Да, отличался. Однако его отличие состояло, причем не в последнюю очередь, в проповедуемом им ином образе жизни. К этому вопросу мы вскоре обратимся, но сначала необходимо перейти от «приглашения» к «радушному приему». Здесь ключевой вопрос звучит так: кем были «грешники», которых принимал Иисус? Что Иисус о «грешниках» говорил?
948
Здесь я не делаю выводов об аутентичности тех или иных конкретных высказываний. Я лишь утверждаю, что Иисус регулярно говорил о «вере», — например, в связи с исцелениями.
949
О вере как неизбежном спутнике «деяний силы» см., например, М. Рош ха–Шана 3:8; ср. Мооге 1927–1930, 2.206.
951
Например, Исх 4:22; Втор 32:6; Ис 63:16; 64:8; Иер 3:4, 19; 31:9, 20; Ос 11:1; Мал 1:6; 2:10; Тов 13:4; Сир 23:1, 4; 51:10 (в евр.: греч. «Отец господина моего»); Прем 14:3 (ср. 2:16; 5:5; 11:10); 3 Макк 5:7; 6:3, 8; Пс Соломона 18:4; Юб 1:24сл., 28; 19:29; Филон,
952
Относительно данной темы и слова «Абба» см., например, Jeremias 1967; Vermes 1973, 210–213; 1983, 39–43; 1993, гл. 6; Bauckham 1978; Вагг 1988; Hurtado 1992. Для целей настоящей книги не обязательно решать спор между упомянутыми авторами. Заметим лишь (ср. Bauckham 246–253; Byrne 74), что Вермеш не полностью опроверг доводы Иеремиаса в пользу уникальности смысла, который Иисус вкладывал в «Абба». См. также ниже главу 13 (4).
955
Мф 7:7–11/Лк 11:5–8; Лк 11:9–13. Параллели к Лк 11:9сл. в Р. Оху. 654.2; Фома 2; 92; 94 не содержат этой притчи.
956
Иосиф Флавий,
957
Ср. Hengel 1981b [1968], 23: «Следование за апокалиптическими "пророками" или зелотскими вождями… было обусловлено наличием