По мнению Иисуса, новое время, время обновления начинается с его служения и несет исцеление от жестокосердия. Отвечая на встречный вопрос Иисуса («что заповедал вам Моисей?»), книжники цитируют Второзаконие (24:1–3). Тора содержит отрывок, разрешающий развод и даже объясняющий, как именно надлежит разводиться. Однако Иисус дает понять: в израильском Рассказе началась новая глава. Второзаконие — лишь временная фаза в замысле ГОСПОДА. Фаза необходимая в той двойственной ситуации, когда Израиль был избран Богом, но не смягчил еще сердца. Но если Израиль — еще пребывающий в плену, еще жестокосердный — хочет оправдания, ему следует измениться. Наступает заря нового дня, когда «Моисеево установление станет неадекватным», ибо «Иисус ждал нового устройства»[1041].
В противовес Втор 24:1–3 Иисус ссылается на Быт 1:27 и 2:4. Этим он показывает: согласно Рассказу, ГОСПОДЬ зовет Израиль восстановить человечество и мир в его изначальном замысле. Вопреки некоторым толкователям, речь не о том, что последние дни должны точно соответствовать первым, а о том, что последние дни должны исполнить замысел Творца. Замысел Творца же предполагает изменение человеческой природы. Отмена Иисусом Моисеева разрешения разводиться (данного по жестокосердию народа!) может означать лишь одно: ожидается изменение сердец. Почему так? Я вижу лишь один ответ, и этот ответ хорошо вписывается в Рассказ о Царстве: Иисус верил, что полагает начало великому Обновлению, обещанному пророками, — времени, когда Закон будет написан в сердце.
Как мы видим, высказывание о жестокосердии прекрасно согласуется с Мк 7. Обновление Завета станет началом нового этапа в замысле Божьем. Наступает время, когда богоизбранный народ будет отличаться от других народов не серией табу, а состоянием сердца. Наступает время, когда реализуется предназначение Израиля — избавление человечества от зла. Своим Рассказом Иисус зовет людей к поведению, подобающему этому новому времени, новому акту драмы.
(Имплицитное) требование изменить сердце можно видеть и в Иисусовых словах книжнику, который ответил «разумно»[1042]. Книжник, исследуя Тору, дошел до ее средоточия, заповеди Второзакония любить Бога и ближнего, — и оказался недалеко от Царства Божьего. Заметим: согласно самому же Второзаконию, для соблюдения этих заповедей необходимо обновленное сердце[1043]. ГОСПОДЬ воцарится, оправдав Израиль не просто как он есть, но Израиль, засвидетельствовавший смысл Торы.
Согласно учению Иисуса, люди, обретя «прощение грехов», в свою очередь должны прощать ближних, — такое поведение свойственно обновленным сердцам[1044]. Требование выглядит «этическим», но его следует понимать в эсхатологическом ключе и в свете Завета. Как мы уже показали, прощение Иисусом грехов — вещь совершенно необычная. Получалось, что Иисус вправе предложить людям то, что те обычно получали официальным путем. Он также имплицитно давал понять: Бог заключает с людьми новый Завет, где, согласно Иер 31, грехи будут прощены раз и навсегда. Однако для осуществления этого люди, принадлежащие Иисусу, — следуя же за Иисусом, они исполняли национальное призвание, — сами должны прощать друг друга.
Перед нами не просто трудное этическое требование. Перед нами знак наступления нового Завета[1045]. Ссылка на Иер 31 ясно показывает: идея нового сердца — не выдумка антиматериалистической протестантской или романтической мысли, но одна из центральных тем ветхозаветных обетовании. Иисус требовал и имплицитно предлагал (какое–то время — к изумлению учеников; см. Мф 19:10) новое сердце как часть нового Завета. Иными словами, в своем «этическом» учении он не критиковал иудаизм за увлеченность вещами «внешними» в противоположность «внутренним». Он выполнял широкую программу, о которой мы уже неоднократно говорили. Он полагал начало Царству, зовя людей последовать за ним, обнаружить и реализовать подлинное призвание Израиля, — и через это быть оправданными Богом[1046]. Он показывал народу путь из плена.
Слушатели Иисуса должны были стать Израилем, который описывает Нагорная проповедь.
(в) Нагорная проповедь[1047]
Когда говоришь о нравственном учении Иисуса, просто невозможно не вспомнить о Нагорной проповеди. Однако в настоящей книге мы не в силах сделать большее, чем наметить пути к ее правильному историческому истолкованию. Как известно, «Нагорную проповедь»/«Проповедь на равнине» модно дробить на небольшие кусочки, предполагая, что эти кусочки возникли в разное время и в разных местах Средиземноморья. При этом считается, что компоновка (а то и содержание!) материала принадлежит самим евангелистам[1048]. Я хотел бы бросить вызов этой моде.
1044
См. выше главу 7 [3 (ii)]. См., например, Мф 6:12/Лк 11:4; Мф 6:14; 18:21–35; Мк 11:25; Лк 6:376.
1046
Возможно, именно в эту категорию следует определить пространную (и более суровую) концовку притчи о брачном пире в версии Матфея (Мф 22:11–14). Человек без праздничной одежды — это, видимо, человек, который относит себя к Иисусовым ученикам, но не осознал необходимости нового сердца. Только новое сердце дает право сидеть за столом на мессианском пире! Ср. Sanders 1993, 198: хотя данное окончание — поздняя вставка, Иисус действительно «предъявлял к своим ученикам высокие нравственные требования». Однако почему мы столь уверены, что концовка притчи — поздняя вставка?
1047
Мф 5–7. Соответствующий отрывок у Луки — «Проповедь на равнине» в Лк 6:20–40. По вопросу о Нагорной проповеди существует море литературы. Среди последних работ см., например, Guelich 1982; Lambrecht 1985; Strecker 1988; Harvey 1990. Одна из лучших старых книг — Davies 1964.
1048
См. особенно Betz 1985, 1992. Доводы в пользу нееврейского происхождения материалов Нагорной проповеди кажутся убедительными отчасти потому, что сопрягаются с не менее модной концепцией «Иисус — кинический мудрец» или «Иисус — автор таинственных загадок».