• Израиль не может служить и истинному Богу, и маммоне (6:24)[1060].
• Тревога Израиля по поводу будущего — знак того, что он пытается служить и истинному Богу, и маммоне (6:25–34). Подлинно взыскующие Царства не должны страшиться[1061]. Если же человек, который ищет Царства, понимает его приход как националистический или личный триумф, как восстановление земли, собственности или наследственных прав, — он служит Богу, который ему всего этого не даст[1062].
Перед Израилем есть только один путь (7:1–6): не осуждать ни язычников, ни друг друга. В этом нет нужды: просящим будет дано все необходимое (7:7–11). Иисус учит израильтян, желающих исполнять волю ГОСПОДА и тем самым искать Царства: Тора и Пророки сводятся к легко запоминающемуся и легко применимому приблизительному правилу: во всем как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними (7:12). Однако многие откажутся это делать. Появятся лжепророки, сбивающие Израиль с пути. Единственный способ не быть ими обманутым — ясно увидеть, куда они толкают (7:15–20). Как настоящий революционер, Иисус заканчивает критикой альтернативных движений и предупреждением, что Израиль может избежать катастрофы — не только личной, но и национальной — лишь в том случае, если последует его пониманию национальной идентичности (7:24–27). Дом, построенный на камне, — в иудаизме I века явная аллюзия на Храм. Если Израиль не последует за Иисусом, величайший национальный институт окажется в смертельной опасности. Легко представить, что аналогичные вещи мог говорить и Иуда Галилеянин.
Подведем итог. В палестинском контексте первой трети I века н. э. Нагорная проповедь имеет отличный смысл. Нет необходимости относить ее материалы ко времени после разрушения Храма, тем более — к нееврейской среде. Нагорная проповедь отвечает на вопрос, который задавали люди: как хранить верность ГОСПОДУ в это тревожное и смутное время, когда (как многие верили) настала кульминация израильской истории? Нагорная проповедь предлагает ряд установок, созвучных остальной Вести Иисуса. Разумеется, из нее, как и из прочих высказываний Иисуса, можно вывести обобщенную этику, однако вопрос о первоначальном смысле тем самым не решишь. На мой взгляд, правильный исторический подход следует искать где–то в очерченном мною направлении.
Можно ли применить заповеди Нагорной проповеди к ситуациям в иные времена и в ином контексте? Это тема для отдельного разговора, мы же не будем отвлекаться от вопроса об исторических истоках.
(г) Молитва Господня[1063]
Может показаться странным, что мы включили анализ молитвы, которой Иисус научил учеников, в раздел, посвященный его требованиям к ним. Однако она представляет собой важный элемент Нагорной проповеди. Требование Иисуса включает призыв молиться этой необычной, революционной, но и глубоко еврейской молитвой. Тот факт, что Иисус дал ученикам особую молитву, прекрасно вписывается в общий характер его движения. Вполне правдоподобно выглядит и контекст, который приводит Лука: Иисус дал молитву в ответ на просьбу учеников научить их молиться, «как и Иоанн научил учеников своих» (Лк 11:1). (Едва ли ранние христиане выдумали имплицитную параллель между общиной Иисуса и общиной Крестителя[1064].)
Оставим в стороне вопрос о первоначальной форме молитвы, если такая вообще существовала. Литургическое использование этих текстов в ранней Церкви явно наложило на них отпечаток. Вполне возможно, что Иисус дал не точную форму слов (можно было бы ожидать, что уж ее–то последователи Иисуса сохранили бы), но форму, модель, основное содержание[1065].
Молитва Господня исходит из самого средоточия еврейского упования на Царство, отражая при этом сделанное Иисусом переосмысление понятия «Царство».
• Первая просьба: пусть ГОСПОДЬ освятит Свое имя. Фицмайер справедлво усматривает здесь аллюзию на пророчество в Иез 36, где ГОСПОДЬ обещает дать народу «сердце новое и дух новый», чтобы освятить Свое имя[1066].
• Следующая просьба: пусть придет Царство ГОСПОДА — тем способом, какого хочет ГОСПОДЬ, а не какого хочет Израиль.
• Следующая просьба: просьба о хлебе. Это своего рода молитва паломника. Между Мф и Лк есть некоторое расхождение: «Хлеб наш насущный подавай нам каждый день» (Лк 11:3); «Хлеб наш насущный дай нам на сей день» (Мф 6:11). Очень может быть, что на арамейском языке разница была незначительной. Разница и в любом случае не имеет особого значения, если читать эту молитву ежедневно[1067].
1063
Мф 6:9–15; Лк 11:2–4; Дидахе 8:2–3. Среди множества литературы см., например, Jeremias 1967; Houlden 1992; полная библиография в Hagner 1993, 143. Дальнейшие размышления на несколько другом уровне см. в Wright 1996b.
1064
См. Marshall 1978, 456; у Фицмайера (Fitzmyer 1985, 897сл.) есть сомнения. «Семинар по Иисусу» счел восходящим к Иисусу только обращение («Отче наш»), всякие же намеки на «апокалиптические» идеи вовсе устранил (Funk 8c Hoover 1993, 148). Кроссан сомневается (Crossan 1991a, 294), что молитва содержит «апокалиптические» элементы, но достоверность ее отрицает на априорных основаниях. Он слишком хорошо понимает суть вопроса: «Установление такой молитвы, видимо, отражает момент, когда группа начинает отличать и даже отделять себя от более широкой религиозной общины.
1067
См. Fitzmyer 1985, 900сл., 904–906; Hagner 1993, 149сл. Версию Матфея иногда считают эсхатологической (=хлеб будущего века; см., напр., Hagner). «Семинар по Иисусу» предлагает такой вариант интерпретации: хлеб, необходимый на день странствующему учителю (Funk & Hoover 1993, 149, 326).