Тогда Иисус сказал ученикам Своим: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо придет Сын Человеческий во славе Отца Своего с ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его»[1207].
Правда всегда выйдет наружу: хотя сейчас при виде Иисусовых учеников никто не скажет, что именно они будут оправданы в качестве богоизбранного народа, однажды это откроется.
Итак не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано. Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях[1208].
Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным; и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу. Если кто имеет уши слышать, да слышит![1209]
Можно целиком положиться на это оправдание: кажется, Иисусовы ученики беззащитны и опасность грозит им со всех сторон, — но им следует довериться истинному Богу. Он их сохранит и оправдает.
Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего. У вас же и волосы на голове все сочтены. Не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц[1210].
Поэтому ученики должны молиться: «Не введи нас в peirasmos (т. е. великое время испытания и скорби, предшествующее великому избавлению)». Они должны молиться: «Избавь нас от poneros (т. е. злого)»[1211]. Если их поведут на суд, Дух, Которым был помазан Иисус на свою миссию, пребудет и с ними, так что они будут знать, что говорить[1212]. Бог Израилев не только сохранит их в скорби и гонениях, — в palingenesia, великое время обновления, — они воссядут на двенадцати престолах судить двенадцать колен[1213]. Оставившие все ради Иисуса получат гораздо больше утраченного[1214]. ГОСПОДЬ оправдает Своих избранников; признавших Иисуса и самих признают в великий и страшный день…[1215] Наконец, если Иисус возвестил суд над Храмом, это открывало путь идее: Иисус построит новый Храм, его народ станет подлинным новым Иерусалимом[1216]. Вся суть вопроса, суть ситуации с осуждением отвергших Иисуса и оправданием принявших Иисуса, резюмируется в известном загадочном речении: первые станут последними, а последние — первыми[1217]. Иными словами, когда на Израиль придет великая скорбь, ученики Иисуса будут избавлены. Это подтвердит правоту как самого Иисуса, так и его последователей. Разрушение Иерусалима, которому сопутствует избавление Иисусовых учеников, — оправдание того, что говорил Иисус в течение всей своей проповеди.
Что нам, историкам, думать об этом перечне отрывков? Я согласен с Кейрдом (см. цитату в начале главы): в рамках нашей гипотезы такой ход мыслей абсолютно органичен[1218]. Сандерс отмахивается от вышерассмотренного материала речений: речения не похожи на «еврейскую эсхатологию Восстановления», а потому не отражают замыслов Иисуса[1219]. Однако, на мой взгляд, этот материал речений вполне укладывается в Иисусов вариант еврейской эсхатологии Восстановления, в осуществленное им переосмысление израильских чаяний, где реализация надежды сосредоточена вокруг него и его Вести о Царстве. Уместно вспомнить наш двойной критерий сходства и различия. Сандерс говорит: сходства нет, а значит, нет достоверности. Я говорю: сходство кончается как раз там, где, согласно моей гипотезе, оно и должно кончаться. Иисус рассказывает известный Израилю Рассказ. Этот Рассказ развивается в основном русле эсхатологии Восстановления: он повествует и о грядущем суде, и об оправдании. Есть лишь одно исключение, напоминающее некоторые идеи кумранитов: «враги» — официальные вожди Израиля и дорогой им символ (Храм), а «гонимый и оправданный Израиль» — Иисус и его ученики. Сам Рассказ не изменился. Подобно многим пророкам, бывшим до него, Иисус ведет речь о суде и оправдании. Сюжет — прежний, иными стали лишь действующие лица.
Могут возразить: со времен Бультмана ученые обычно видят в почти всех этих высказываниях плод творчества ранней Церкви. Что ж, такая научная тенденция неудивительна, коль скоро на нее сильно повлияла феноменалистская и эмпирическая эпистемология. Вполне понятно желание олицетворяющих ее ученых считать выдумкой все евангельские речения, которые могли бы пригодиться ранним христианам[1220]. Здесь сталкиваются мировоззрения, и на одно голословное утверждение часто отвечают другим голословным утверждением. Я же считаю, что моя гипотеза не только проще и экономнее различных бультмановских и постбультмановских альтернатив, но и позволяет лучше понять факты. Ее даже отличает сходство и несходство с иудаизмом и ранней Церковью — один основных признаков исторического правдоподобия.
1215
Лк 17:1сл.; Мф 10:32/Лк 12:8–9; и особенно Мф 16:24–28/Мк 8:34–9:1/Лк 9:23–27 (по мнению Луки, это речение относится к Царству).
1216
Мф 16:17–19; Мф 18:15–20. См. особенно Meyer 1979, 185–197, 302сл.; Meyer 1992a, 258–262.
1218
Насколько мне известно, Кейрд никогда не публиковал детального обоснования этой позиции, но ее основной пафос хорошо виден в его комментарии на Евангелие от Луки (1963). Указанное обстоятельство может объяснить, почему данный комментарий сейчас в некоторых кругах не в почете.
1220
См.