Выбрать главу
Горе мне! Для чего родился я видеть разорение народа моего и разорение святого города и оставаться здесь, когда он предан в руки врагов и святилище — в руки чужих? Храм его сделался как муж бесславный, драгоценные сосуды его унесены в плен… И вот святыни наши, и благолепие наше, и слава наша опустели, и язычники осквернили их[1260].

В этот момент от царя приходят чиновники и пытаются убедить Маттафию с сыновьями принести жертву. Те отказываются. Подходит не названный по имени еврей, чтобы исполнить царское повеление и совершить–таки жертвоприношение. Маттафия, охваченный ревностью, убивает его при жертвеннике, а с ним и царского чиновника. Он разрушает жертвенник:

И воскликнул Маттафия в городе громким голосом: «Всякий, кто ревнует по законе и стоит в завете, да идет вслед за мною!». И убежал сам и сыновья его в горы, оставив всё, что имели в городе[1261].

Дальнейшее известно. После смерти Маттафии его дело продолжают сыновья. Они очищают Храм и в результате становятся новой династией первосвященников–царей.

Переклички между этой историей, особенно ее кульминацией, и Мк 13:14–16 достаточно очевидны.

Когда же увидите мерзость запустения, реченную пророком Даниилом, стоящую где не должно, — читающий да разумеет, — тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; а кто на кровле, тот не сходи в дом и не входи взять что–нибудь из дома своего; и кто на поле, не обращайся назад взять одежду свою.

Не исключено, что марковская ремарка была добавлена во время кризиса, вызванного попыткой императора Гая поставить в Иерусалимском Храме собственную статую. Однако отрывок таков, что вполне мог появиться в любое время между 167 годом до н. э. и 135 (или хотя бы 70) годом н. э. Он предупреждает: на Иерусалим надвигается бедствие, Храм окажется под угрозой и даже погибнет. В то время подлинные израильтяне, верные Завету, должны бежать в горы, оставив имущество в городе.

Едва ли это отсылка, постфактум, на события 66–70 годов н. э.:

1) Тит со своими легионами занял гору Елеонскую и гору Скопус, две крупнейшие возвышенности с видом на Иерусалим. В этих условиях бегство в горы означало плен и/или смерть;

2) Ко времени захвата римлянами самого святилища пытаться бежать было бесполезно;

3) Едва ли можно считать предание о бегстве христиан из Иерусалима в Пеллу преданием о бегстве «в горы». Чтобы попасть в Пеллу, требовалось спуститься метров примерно на 900 к долине Иордана, а затем пройти к северу около полусотни километров (Пелла расположена приблизительно в 5 км к востоку от Иордана и в 32 км к югу от Галилейского моря). Ни один человек в здравом уме не назовет это «бегством в горы»[1262].

Подоплека Иисусова речения понятна. Как и ессеи, Он считал храмовый культ настолько испорченным, что ему остается лишь погибнуть. Планка ставится высоко: когда святилище и культ до такой степени растлились, защищать их означает неверность ГОСПОДУ. Верность же связана с бегством. Такое бегство не признак трусости. Оно необходимо для перегруппировки, для последующего оправдания в качестве истинного народа, истинных вождей. Бегство в горы Маттафии закончилось тем, что его семья стала новым царским домом.

До сих пор глава читается не только как пророчество о гибели Храма, но и как намек на то, что причина гибели — отступничество Израиля и осквернение Храма. Такая позиция Иисуса — позиция благочестивого пророка, в ужасе взирающего на современное ему состояние Иерусалима. Это позиция благочестивого зелота, советующего последователям оставить растленное святилище и организовать в противовес собственное движение. Это позиция претендента на мессианство, ожидающего, что за кризисом последует его воцарение.

Третий вид аллюзий: Иерусалим как Вавилон, враг истинного богоизбранного народа (а не как жертва языческой агрессии и испорченности!). Здесь принципиально важны пророчества Исайи и Иеремии о падении Вавилона и освобождении Израиля из Вавилона, а также тексты Даниила об оправдании богоизбранного народа и разрушении нечестивой империи. Основная сюжетная линия Пророков хорошо известна: это — рассказ о Царстве Божьем, чей «приход» отчасти состоит в разрушении нечестивого царства. Однако опять–таки, как и в притче о блудном сыне, возникает вопрос: кто есть кто в рассказе? Какой город играет какую роль? Ответ настолько поразителен, что полезно подчеркнуть полноту и четкость аллюзий[1263].

вернуться

1260

1 Макк 2:7–12, ср. 3:45, 50–53.

вернуться

1261

1 Макк 2:15–28. Выделенная курсивом часть по–гречески выглядит так: kai ephugen autos kai hoi huioi autou eis ta ore, kai egkatelipon hosa eichon en te polei.

вернуться

1262

Евсевий, Церковная история 3.5.3; ср. NTPG 352. Относительно Пеллы см., например, R. H. Smith 1992 (повторяет возможную связь с Мк 13:14, но в более мягкой форме) и особенно Ludemann 1980.

вернуться

1263

См. также выше относительно Лк 19:42–44 с аллюзиями на Ос 13:16 (осуждение Самарии); Наум 3:10 (Но–Аммон и Ниневия); Пс 136:9 (Вавилон).