Любопытно, сколь многие темы оживленных дебатов в ранней Церкви не отражены в Евангелиях[1312]. Евангелия ничего не говорят об обрезании, идоложертвенном, глоссолалии, инцесте. Они молчат о большинстве вопросов, обсуждаемых в 1 Кор, — весьма показательно, ибо 1 Кор затрагивает целый ряд актуальных для ранних христиан проблем. Лишь один раз тема обсуждения в данном послании (развод) встречается и в евангельских повествованиях. И именно здесь Павел прямо ссылается на слова Иисуса[1313].
Более недавние попытки оспорить историчность этих споров были осуществлены, часто по откровенно современным мотивам, представителями кругов, отрицающих сам факт полемики между Иисусом и его еврейскими современниками. Как мы уже видели, в «богословии после Холокоста» это входит в попытку сделать из Иисуса благочестивого еврея, которого бы ужаснула сама мысль, что на нем будет основано «христианство»[1314]. Отсюда возникает необходимость аргументировать тезис не только относительно Иисуса, но и относительно ранней Церкви: Иисус не выступал против своих еврейских современников, — против своих еврейских современников выступала ранняя Церковь. Данная точка зрения существует в четырех вариациях. Из них самая важная и при том весьма многоплановая — четвертая. Рассмотрим их поочередно.
Первая вариация. Это — наиболее распространенный взгляд на рассказы о столкновениях Иисуса с фарисеями или о критике Иисусом фарисеев. Его отстаивал Уильям Дэвид Дэвис. По мнению Дэвиса, данные рассказы не отражают ни ситуацию при жизни Иисуса, ни даже положение Церкви до 70 года. Они отражают время после разрушения Храма, когда раввины консолидировали свое положение на соборе в Ямнии и изгнали из синагоги христиан (возможно, путем «биркат ха-миним»). Со стороны христиан последовала гневная реакция. Они выдумали высказывания Иисуса, где тот обличает фарисеев (а значит, и их преемников–раввинов)[1315], и фактически спроецировали в прошлое современные им споры. Такое представление настолько укоренилось в новозаветной библеистике, что многие студенты невинно полагают, будто «собор в Ямнии в 85 году» — столь же твердый факт, сколь и «гибель Иерусалима в 70 году», причем спор/конфликт между иудаизмом и христианством несомненно начался некоторое время спустя.
Реальная ситуация, мягко говоря, гораздо сложнее. Я уже показывал в NTPGy что распространенные представления о Ямнии — почти целиком миф. Свидетельств «благословения», неожиданно исключившего христиан из синагоги, почти не существует[1316]. Согласно ряду современных исследований, «расхождение путей» — событие куда более сложное, чем полагали или допускали ученые в 1960–1990 годах[1317]. На самом деле лучшее свидетельство о серьезной и открытой вражде между иудаистами (особенно фарисеями) и первохристианством (которое, напомним, было иудеохристианством) мы находим в самых ранних источниках — посланиях Павла. Он, по его собственному признанию, жестоко и ревностно гнал первую Церковь[1318]. Если нам нужны несомненные свидетельства острого спора между христианами и фарисеями, мы легче найдем их для 35 (45, 55) года, чем для 85 года.
Преследовать христиан начали не язычники. Если не считать единичных и местных проблем, упомянутых в Деяниях, очень тяжелого, но краткого периода при Нероне, а также возможного (не несомненного, вопреки частым утверждениям ученых) гонения при Домициане, до II века мы не слышим о серьезном или организованном преследовании христиан язычниками[1319]. В основном гонители — иудаисты. И период, для которого гонения Церкви со стороны иудаистов засвидетельствованы лучше всего, — не после 70 года, а уже в первое поколение христиан. Едва ли кто–то вообще поддержал бы «миф о Ямнии», если бы не естественное и похвальное желание выбить почву из–под ошибочного и поверхностного представления об иудаизме вообще и фарисействе в частности как о жалкой и второсортной религии, резко контрастирующей с религией, которую будто бы проповедовал Иисус. Это представление уже наделало немало бед, и нельзя допустить, чтобы оно наделало еще больше бед, породив (с благими намерениями!) противоположные заблуждения.
Вторая вариация. Ее сторонник — Геза Вермеш[1320]. Вермеш видит в Иисусе галилейского хасида, не без своих индивидуальных черт, но не конфликтующего серьезно с современниками[1321]. Эсхатологические притязания и действия Иисуса он маргинализирует. В отличие от подавляющего большинства серьезных ученых, он считает, что Иисус не особенно много думал и говорил о Храме. И он не предлагает четкого и последовательного объяснения причин казни Иисуса. Таким образом, портрет, нарисованный Вермешем, отвечает на первый из наших вопросов («каким евреем был Иисус?»). Однако без ответов на остальные вопросы, особенно третий («почему Иисуса казнили?»), его теория остается слабой и бездоказательной[1322].
1313
1 Кор 7:10сл. Относительно всего этого вопроса см.
1314
См. выше гл. 3. Первый набросок этой главы был написан, когда я был гостем в Еврейском университете (Иерусалим). Я не забываю об опасной неоднозначности как прошлого, так и настоящего, относительно которого см. Ateek 1989; Howard 1993; Ellis 1994.
1315
См., например, Davies 1964; 1974; Davies & Allison 1988–1991. Это представление сильно повлияла на одно из направлений в исследовании Иоаннова корпуса, представленного, в частности, работой Martyn 1979 [1968]: см. теперь Smith 1990.
1316
1317
См., например, Aune 1991; Dunn 1991; 1992а; Bauckham 1993b; Lieu 1994. Collins 1995, 20, говорит о «крушении гипотезы о Ямнии». Расхождения даже между этими трудами демонстрируют, насколько здесь все сложно и неопределенно.
1318
См., например, Гал 1:13сл., 23 (относительно чего см. Wright 1996c); 1 Кор 15:9; Флп 3:6. Ср. Деян 8:3; 9:1, 21; 22:4, 19; 26:10сл.; ср. 1 Фес 2:14сл.; Гал 4:29; 6:12.
1320
Vermes 1973, 1983, 1993: см. гл. 3 относительно деталей и дальнейшего обсуждения. Ранее представление о столкновениях Иисуса с фарисеями оспаривал Пол Винтер (Winter 1974 [1961], 174–176, 186). В последнем отрывке Винтер даже объявляет Иисуса фарисеем; созвучную позицию можно найти у Маккоби (Maccoby 1980); Сандерс этого не замечает (Sanders 1985, 400 п.71).
1321
Vermes 1993, 26: «Не исключено, что подход Иисуса к Торе и ее основной идее был в чем–то своеобразным. Но он не проповедовал антиномизм ни в общем, ни в частностях».