Со строго исторической точки зрения, Иоанн — больше, чем просто «пророк речи». Уэбб понимает, что в Иоанне тип «пророка–вождя» и тип «пророка речи» совместились в новую и взрывоопасную комбинацию. Предсказания гибели в сочетании с движением обновления говорили об эсхатологических событиях, исполнении божественных обетовании и предупреждений, необходимости при наступлении великого мига быть частью верного народа ГОСПОДНЯ. Далее, хотя Иоанн едва ли был непосредственно связан с какой–то сектой, школой или книжниками, место и некоторые особенности его проповеди напоминают ессейство. Не будучи «сапиенциальным пророком», он все же не столь далек от этой группы, как иные «пророки–вожди»[565]. Более того, Иоанн происходил из жреческого сословия, и его обряд омовения был альтернативой Храму. Его не поставишь в один ряд с теми упоминаемыми у Флавия деятелями, которых Уэбб называет «клерикальными пророками», но его сословное происхождение и эта цель делают вполне правомерной классификацию его как своего рода «антиклерикального пророка»[566]. Фактически у Иоанна есть черты всех трех категорий — «сапиенциального пророка», «клерикального пророка», «народного пророка». Но точнее всего определить его как «народного пророка–вождя»[567].
Иисус, несомненно, крестился у Иоанна в начале своего служения. Едва ли этот факт выдуман ранними христианами, знавшими о существовании Иоаннитов. Есть даже веские причины полагать: Иоанн действительно предрекал появление некой личности, которая завершит его дело, и Иисус применил это пророчество к себе[568]. Правда, впоследствии, уже под арестом, Иоанн, видимо, пришел в недоумение при виде того, что делает (и, возможно, того, что не делает) Иисус. Однако Иисус по–прежнему считал его авангардом своей деятельности, хронологической и богословской отправной точкой своего служения и даже (отчасти) образцом для подражания[569].
Это дает нам основание выделить основную категорию «имиджа» Иисуса. Его последователи со временем увидели в нем больше, чем просто пророка. Но они никогда не считали его меньше, чем пророком.
3. Иисус как «пророк речи» и «пророк–вождь»
По всем Евангелиям разбросана масса изолированных, но весьма показательных высказываний, где Иисус изображается как пророк. Некоторые из них принадлежат самому Иисусу. Едва ли ранние христиане придумали все эти высказывания. Ко времени написания Евангелий Церковь считала Иисуса гораздо больше, чем пророком. Называть его пророком, видимо, казалось богословски рискованным: это словно ставит его на одну доску с другими пророками. Поэтому наверняка эти высказывания отражают аутентичную традицию. Правда, последнее время получила достаточное распространение теория, что Иисус был только учителем афористической мудрости, а «пророческие» элементы евангельского образа созданы ранними христианами. Но доводов, приведенных нами в главе 2, должно хватить, чтобы отнестись к этой концепции с подозрением[570].
Прежде чем рассматривать данные высказывания, необходимо кратко остановиться на двух проблемах.
Первое. Был ли Иисус в каком–то смысле «харизматиком» или даже «харизматиком харизматиков»[571]? К нему собирались толпы. Он был энергичен и интересен. Он предлагал людям новую надежду и новые жизненные ориентиры. Он ощущал, что через него, как через пророков былых дней, действует Дух Божий. Разве этого недостаточно, чтобы считать Иисуса харизматиком? Надо признать, что, при всем глубоком историческом правдоподобии и определенной привлекательности этого описания, категория «харизматик» сама по себе слишком неконкретна[572]. В Палестине I века были «разбойники, пророки и мессии» (подзаголовок одной недавней книги). Их движения можно систематически дифференцировать и классифицировать. Не следует валить их в одну кучу[573].
Второе. Обсуждая Иисуса как пророка, ученые очень часто сосредотачиваются на следующем вопросе: считали ли его (и считал ли он себя) «Пророком», т. е. пророком, предсказанным Моисеем в Втор 18:18–19 и предназначенным стать новым избавителем?[574] Насколько можно судить, ожидание этого Пророка было одним из вариантов мессианских чаяний. «Пророк» — гораздо более узкая категория, чем категории, выделенные Хорсли, Хэнсоном и Уэббом. Основное свидетельство тому, что Иисуса считали Пророком, предсказанным во Втор 18, мы находим не у синоптиков, а в Евангелии от Иоанна и Деяниях: Ин 1:21; 6:14; 7:40; Деян 3:22[575]. Особых причин сомневаться в достоверности этих сведений нет. И вполне может быть, что среди общей сумятицы разные люди имели разное представление об Иисусе и смысле его движения. Понимание Иисуса как «Пророка» — лишь одно из существовавших пониманий его личности. Однако основные релевантные свидетельства не указывают, на то, что в Иисусе видели «Пророка» из Втор 18.
567
См. выше классификацию Уэбба. См. также Webb 1991, 350–355, расходясь с Horsley & Hanson 1985, 175–181, классифицирующих Иоанна как «пророка речи» и одиночку. На мой взгляд, Хорсли и Хэнсон точно описывают социально–политическое значение Иоанна. Уэбб же явно прав, когда считает Иоанна не одиночкой, а вождем: отметим, что Иоанниты продолжали существовать как движение (Деян 19:1–7).
569
Относительно недоумения Иоанна: Мф 11:2–6/Лк 7:18–23; взгляд Иисуса на Иоанна в отношении к себе: Мф 11:7–19/Лк 7:24–85, ср. Мк 9:11–13; Фома 46, 78; Лк 16:16; Мк 11:27–33/Мф 21:23–27/Лк 20:1–8; Иисуса считают Иоанном
574
См., например, Vermes 1973, 86–99. Вермеш правильно отмечает, что Евангелия описывают Иисуса как пророка, а затем переходит к обсуждению вопроса о Втор 18. При этом он не исследует роль и задачи обычных пророков. Илию, по его мнению, считали образцом для подражания хасидеи (напр., 102), а не другие типы еврейских святых. Соответственно, возвещение суда у него, по сути, перестает быть ролью пророка.