Фарисей, видя, как «грешница» щедро умащает Иисуса благовониями, думает: «Если бы он был пророк, то знал бы…». Иными словами, инцидент заставляет усомниться в том, что Иисус действительно пророк, за которого себя выдает. Иисус же своей репликой показывает: он знает все не только о женщине, но и о самом фарисее. Таким образом, Иисус действительно пророк[584].
Когда Иисуса предупреждают, что Ирод хочет его убить, он велит передать «этой лисице»: не бывает такого, чтобы пророка убили не в Иерусалиме. Здесь он принимает не только роль, но и судьбу пророка[585].
К вышеупомянутым речениям можно добавить часть материала в Ин. Самарянка говорит Иисусу: «Вижу, что ты пророк». Власти не верят, что Иисус пророк, ибо «из Галилеи не приходит пророк». Исцеленный слепой говорит об Иисусе: «Это пророк»[586].
Охранники, издеваясь над Иисусом, бьют его и предлагают проречь, кто его ударил. Это имеет смысл только в одном случае: если известно, что Иисуса считают пророком и обвиняют в лжепророчестве[587].
Когда идущих в Эммаус учеников спрашивают, почему они печалятся, они заговаривают об Иисусе, «который был пророк, сильный в деле и слове»[588]. Независимо от исторической достоверности данного рассказа, он явно не придуман в интересах поздней христологии.
Количество свидетельств внушительно. Если принять традиционную концепцию евангельских источников, то можно сказать, что свидетельства отражены:
• в материалах тройной традиции;
• в особом материале Матфея;
• в особом материале Луки;
• в материале Иоанна.
Вне Евангелий во всем Новом Завете ничто, за исключением Деян 3:22, не указывает на то, что Иисус был пророком[589].
Возникает впечатление, что ранняя Церковь, осмысливая образ и деятельность Иисуса, быстро оставила категорию «пророка» позади. Единственной альтернативой может быть такая гипотеза: Иисус не считал себя пророком, не считали его пророком и первые последователи; вскоре после распятия ряд раннехристианских общин пришел к пониманию Иисуса именно как пророка; это их понимание отразилось в известных нам евангельских текстах; при этом концепция «Иисус–пророк» оказалась недолговечной. Однако, на мой взгляд, эта гипотеза абсолютно неправдоподобна. Намного вероятнее, что перед нами достоверная традиция, сохранившаяся вопреки некоторым существовавшим в ранней Церкви тенденциям. Напомним: хотя тема Моисея как прообраза Иисуса в Евангелиях встречается довольно часто[590], на «пророка, подобного Моисею», аллюзий почти нет. Поэтому я считаю целесообразным начинать изучение публичной деятельности Иисуса именно с его пророческой деятельности.
В Евангелиях многое указывает на то, что Иисус в своем служении брал за образец не кого–то одного, а целый ряд ветхозаветных пророков.
• Михей, сын Иемвлая (3 Цар 22). Евангельские аллюзии на одинокую фигуру этого великого пророка производят очень большое впечатление. Михея, сына Иемвлая, спросили об исходе грядущей войны. В ответ он предсказал гибель израильского царя Ахава, сказав: «Я вижу всех израильтян, рассеянных по горам, как овец, у которых нет пастыря»[591]. Иисус смотрит на людские толпы и чувствует жалость к ним, ибо они напомнили ему овец без пастыря[592].
• Иезекииль. Подобно Иезекиилю, Иисус предрекает, что Шехина покинет Храм, предоставив его, незащищенного, своей судьбе[593].
• Иеремия. Подобно Иеремии, Иисус, выступая от лица Бога Израилева, постоянно рискует быть объявленным предателем израильских национальных чаяний. Этот мотив важен для понимания акции Иисуса в Храме и последующей сцены «суда»: Иисус предсказал разрушение Храма, и его судят отчасти именно как лжепророка[594]
• Иона. Своим ранним критикам и вопрошателям Иисус указывает на знамение пророка Ионы. Иону проглатывает большая рыба, а затем он предсказывает грядущее осуждение Ниневии. Иисус также предсказывает — Израилю — наступление суда. Весть Иисусова должна подтвердиться аналогичным знамением[595].
• Амос. Амос проповедует, что день ГОСПОДЕНЬ будет не таким, как ждут: тьмой, а не светом[596]. Здесь хорошо заметны параллели с евангельским материалом. Иисус также говорит, что наступление дня ГОСПОДНЯ будет иным, чем думают. Он предупреждает о суде над народом Божьим — кульминации суда над всеми народами. (Отметим: Иисус при этом использует те места у пророков, которые говорят о вавилонянах как орудии возмездия Иерусалиму и о последующем возмездии самому Вавилону[597].)
586
Ин 4:19; 7:52; 9:17. См. также другие материалы четвертого Евангелия, отмеченные выше в связи с Втор 18.
589
См. также Деян 7:37. Таких указаний нет также в Q и Евангелии от Фомы. Возможно, именно поэтому данная тема маргинализирована в «семинаре по Иисусу».
592
Мф 9:36/Мк 6:34; ср. Мф 10:6; 15:24; Мк 14:27; Лк 15:6 и т. д.; также, конечно, Ин 10. Образ овец и пастуха содержит также аллюзию на Иез 34; см. гл. 11.
594
Иер 7, особенно ст. 11; ср. Мф 21:12–13/Мк 11:15–19/Лк 19:45–48; ср. Ин 2:13–22. Относительно обвинения в «лжепророчестве»: Втор 13:1–3; относительно «суда», включая обвинение, связанное с пророчеством о разрушении Храма: Мф 26:57–68/Мк 14:53–62/Лк 22:54–71; Ин 2:19; Фома 71. См. ниже гл. 9 и 12. В предании можно найти и другие аллюзии на Иер: ср. Иер 11:16 и Лк 23:31 с учетом контекста Иер 11:18–20.
595
Мф 12:38–42/Лк 11:29–32. История пророка Ионы, возможно, предоставила модель для одного из аспектов проповеди Иисуса — определения отведенного для покаяния срока в поколение. У нас есть несколько причин так полагать, и мы их рассмотрим далее. Иона проповедовал: «Еще сорок дней, — и Ниневия будет разрушена!». Иисус же, по сути, говорил: «Еще сорок лет, — и Иерусалим будет разрушен!».