(iv) Сильный в деле
(а) Введение
Нынешний «третий поиск» был свидетелем своего рода тихой революции в отношении к «деяниям силы», которые Иисус, как сообщалось, совершал[659].
• Докритическое прочтение Библии считало их не только реальными событиями, но и важным свидетельством «божественности» Иисуса.
• Старый либерализм, восходящий по крайней мере к XVIII веку (особенно — Юму), в «чудеса» не верил. Во всяком случае, он полагал, что нет достаточных причин в них верить. Отсюда получалось, что Иисус едва ли мог творить «чудеса» и, возможно, «божественным» не был.
Оба рассуждения нелогичны. Ведь наиболее прямые новозаветные утверждения о Воплощении, — они содержатся у Павла, — к «деяниям силы» ни малейшего отношения не имеют. В то же время евангельские рассказы о «деяниях силы» обычно приводятся не с целью «доказательства» «божественности» Иисуса. Поэтому, если мы хотим обсуждать деяния Иисуса серьезно, эти старые предпосылки следует отбросить.
Более глубокие современные исследования пришли к выводу: существующие факты можно объяснить, только допустив, что Иисус совершал деяния, которые тогда не поддавались (возможно, и сейчас не поддаются) «натуралистическому» объяснению, — да позволят мне на минуту воспользоваться этой терминологией[660]. Сразу оговорюсь: я вовсе не за то, чтобы искать такого рода объяснения (например, редукционистские). Конечно, даже не веря в «чудеса», можно удовлетворительно объяснить многие рассказы об исцелениях (ссылкой на «психосоматику») и «природные чудеса» (ссылкой на «мифы»). Однако необходимо понимать: современники Иисуса (не только его ученики) верили, что он обладает удивительными способностями. Церковь не выдумала обвинение, что в Иисусе был Вельзевул, но такого рода обвинения выдвигаются лишь для объяснения некоего необычного феномена[661].
В методологическом плане благоразумно воздержаться от поспешных суждений о том, что в нашем пространственно–временном континууме возможно, а что невозможно[662]. Есть многое на свете, что и не снилось постпросвещенческим мудрецам. Люди, которые живут и работают в областях, менее затронутых Юмом, Лессингом и Трельчем, это знают хорошо. Разумеется, я не отрицаю существования легковерия и доверчивости, невежества и самообмана. Я не отрицаю и того, что, когда евангелисты создавали свои повествования об Иисусе (например, о его необычных деяниях), они компоновали материал в своих богословских интересах, вводили ветхозаветные цитаты и т. д. Я также не предлагаю, отбросив юмовские представления о чудесах, принять мировоззрение, где (обычно отсутствующий?) Бог довольно произвольно и иррационально вмешивается в мир. Таким образом, воздержание от суждения — не попытка (наказуемая!) протащить под видом нейтральности старомодный «супранатурализм», а–ля иные апологеты–консерваторы, — с мыслями не об Иисусе, а о том, как доказать с помощью чудес «истинность» Библии. Ведь результаты нашего (как и любого другого важного) исследования могут поставить под сомнение базовые мировоззрения. Как же можно априорно исходить из единственной возможности какого–то конкретного мировоззрения! Это была бы подмена доказательств исходной посылкой, желание слушать лишь эхо собственных голосов.
Сами понятия «чудо»/«естественное»/«сверхъестественное» предполагают мировоззрения совершенно иные, чем у галилейских крестьян I века. Какие слова использовали евангелисты?
• paradoxa — «то, что бывает против обычного ожидания», «неожиданное».
• dunameis — «проявления силы/могущества».
• terata — «знаки», «знамения».
• semeia — «знаки», «знамения».
• thaumasia — «удивительные дела». Встречается только в Мф 21:15 и ближе всего подходит к нашему слову «чудо».
Общая особенность этих слов: они не предполагают вмешательство из другого мира или пространства. Они обозначают событие в этом мире — событие неожиданное и говорящее об активном присутствии и действии некой (не посторонней к нашей вселенной) силы, власти. Они хорошо описывают впечатление, производимое Иисусом на современников: перед ними — неожиданный феномен, пророк, который, как кажется, ставит под сомнение национальную надежду, но при этом возвещает Царство Бога Израилева. Этого не ждали, но в этом звучит нота исполнения чаяний.
Напротив, слово «чудо» (miracle) ассоциируется с двумя совершенно разными вопросами. Эти вопросы разрабатывались, например, в эпоху Просвещения.
659
Относительно всей данной темы см. особенно Aune 1980; Brown 1984; Kee 1983, 1986; Remus 1992 (с полной библиографией, 869).
660
См. Vermes 1973, гл. 3; Meyer 1979, 153–158 (особенно 158); Goppelt 1981 [1975], 138–157; Harvey 1982, гл. 5; Sanders 1985, гл. 5; Borg 1987a, гл. 4; Crossan 1991a, гл. 13, особенно 310сл. Наивно полагать, будто галилейские крестьяне I века были готовы верить в «чудеса», ибо не знали законы природы или того факта, что пространственно–временная вселенная — замкнутый континуум. См. особенно Harvey 1982, 101сл. со ссылками. Как часто замечали, Иосиф беспокоился по поводу неожиданной беременности Марии не потому, что не знал, откуда берутся дети, а именно потому, что он это знал.