Идею царствования/воцарения Бога Израилева нельзя понять без мученической жажды Израилем могущественного явления Божьего, владычества Божьего над миром, торжества Его воли. Многие еврейские современники Иисуса жили с таким Рассказом[720]: ГОСПОДЬ, связанный с Израилем неразрывными узами Завета, по одному Ему ведомым причинам откладывал решающее вмешательство, хотя Его искренне взыскивали верующие. ГОСПОДЬ медлил выполнять замысел, о котором знали израильтяне. Поскольку ГОСПОДЬ — Бог всей земли, Ему, несомненно, угодно сдержать данные Израилю обещания и оправдать его перед лицом врагов, изменив, тем самым, мировой порядок.
Таким образом, выражение «Царство Божье» недвусмысленно несло в себе: надежду (на то, что ГОСПОДЬ вмешается в историю и оправдает Израиль), вопрос (почему Он медлит?) и программу (для бодрствующих — не пассивно ждать, но что–то делать для наступления этого Дня). Более того, идея воцарения ГОСПОДА довольно–таки революционным образом предполагала, что кое–кого понизят в статусе. Несомненно — Цезаря. Очень вероятно — Ирода. Вполне возможно — нынешний первосвященнический клан. Когда ГОСПОДЬ воцарится, Израилем будут править как надо — через угодных Ему правителей, которые будут отправлять правосудие в Израиле и судить народы.
Неудивительно, что мы видим (например, из текстов Иосифа Флавия): идея воцарения истинного Бога была связана с мечтой о священной революции[721]. «Нет царя кроме Бога!» — вот какой лозунг воспламенял революционеров. Он давал им мужество делать немыслимое — срывать орла с Храма и устраивать массовое и опасное собрание протеста против бесчинства, учиненного или угрожающего — со стороны невежественного правителя или императора с манией величия. Монотеизм и богоизбранность, два тесно связанные еврейские верования, создают Рассказ, рождающий великую надежду: Единый Бог есть Бог Израилев и скоро явит Себя как таковой. Израиль вернется из плена, зло (в частности, язычество и ложные формы иудаизма) будет побеждено[722], ГОСПОДЬ вернется на Сион… Между тем приходилось платить большие налоги, тяжким трудом зарабатывать на хлеб и (если хватало времени и сил) соблюдать Тору[723]. Субботы напоминали, что в конце нынешней «недели» израильской истории наступит день покоя, когда Израиль обретет мир и процветание. Во время праздников (особенно Пасхи) израильтяне справляли тот факт, что они — свободный народ Бога Промыслителя, навеки давшего им Землю и посрамляющего языческих тиранов. Символические деяния не давали забыть об этом Рассказе[724]. Так, неделю за неделей и год за годом, израильтяне хранили живую память о том, как ГОСПОДЬ некогда явил Себя царем Израиля и всего мира. Так не умирала надежда на скорый приход Царства, осуществление Его воли на земле, как она (верили евреи) осуществляется на небе. Для еврейских крестьян 1–й половины I века Царство Божье означало грядущее оправдание Израиля, победу над язычниками, дар мира, справедливости и процветания. Не приходится удивляться, что когда приходил пророк с вестью о наступлении Царства и воцарении Бога Израилева, его жадно слушали. Именно этот рассказ они жаждали услышать. Точнее говоря, именно такую концовку рассказа, в котором они жили, они считали правильной и уместной. Основная структура рассказа (имевшего различные вариации) такова[725]:
1) Первый Храм, построенный Соломоном, был местом, где благоволил обитать ГОСПОДЬ. Как некогда ГОСПОДЬ явил Свою славу в скинии, поставленной в пустыне, так Он сделал это в Храме Соломона[726]. Псалмы, важная часть еврейской литургии, славили Бога Израилева как Господа всей земли, возжелавшего обитать в Иерусалимском Храме, откуда Он слышит молитвы людей и приходит к ним на помощь[727];
2) Храм и царская власть были тесно связаны. Согласно преданиям, Давид, укрепляя власть, перенес в Иерусалим ковчег Завета и планировал построить Храм[728]. Построил его Соломон. С этого времени сложилась модель, которую признавали последующие поколения, включая евреев I века: строитель Храма — истинный царь, и наоборот[729];
3) Храмовая символика отражала убеждение, что Храм — центр не только физического мира, но и всего космоса. Соответственно, будучи местом обитания ГОСПОДА, Храм — точка, где встречаются небо и земля[730];
720
Некоторые релевантные тексты (напр., Пс 144:10–13; Ис 33:22; 52:7 и т. д.) приведены и рассмотрены в
722
См., например, Chilton 1982, 20, относительно критики таргумом Исайи (28:1, 10–13) языческих обычаев в Храме.
723
Сандерс (Sanders 1992b, гл. 9) попытался показать, что проблема налогов стояла менее остро, чем порой думают. Он правильно говорит (168сл.), что революционный климат среди евреев создали не налоги, а «еврейская комбинация богословия и патриотизма». Однако это не означает, что налоговое бремя не было тяжелым (ср. Тацит,
724
Относительно символических деяний израильтян см.
726
Скиния: Исх 29:43; 40:34; Лев 9:4, 6, 23; Числ 14:10; 16:19; 20:6. Храм: 3 Цар 8:10–13; 2 Пар 5:13–6:2; 7:1–3. Ср. Ис 6:4; Откр 15:8 (аллюзия на тему облака/дыма в Исх 40:34 и др.). Ученые обычно считают, что рассказы о скинии в пустыне по крайней мере отчасти представляют собой проекцию поздней храмовой идеологии в прошлое.
727
См., например, Пс 3:5; 5:8; 9:12; 13:7; 14:1; 19:3; 23:3, 7–10; 25:8; 26:4–6; 41:5; 42:34; 45:4–7; 46:9; 47:1–15; 49:1–3; 52:7; 64:1–4; 67:6, 17, 25, 36; 73:2; 75:3; 77:54, 68–69; 83:1–13; 86:2; 92:5; 98:2; 109:2; 117:19–29; 121:1–9; 124:1сл.; 127:5; 131:1–18; 133:1–3; 134:21.
729
См. особенно Meyer 1992a, гл. 11 с массой ссылок на основную и второстепенную литературу. См. также ниже гл. 11.
730
Ср. Barker 1991,