Исследуя внутривизантийские причины иконоборчества, ученые нередко указывают на дуалистическую секту павликан. Согласно этому взгляду, иконоборчество представляет собой связующее звено между «манихейским» движением павликан, отвергавших материальное, и дуалистичными богомилами. Но убедительных доказательств этому пока не приведено[348]. Именование иконоборцев «манихеями»[349] — это обычная дань византийской манере полемики.
Известной популярностью, особенно у авторов, сочувствующих марксизму, пользуется «объяснение» иконоборчества в категориях классовой борьбы[350]: монашество и императорская власть, армия и мелкие крестьяне рассматриваются как социальные силы, в борьбе разрешавшие свои общественные противоречия. В этой теории не принимаются во внимание надежные исторические свидетельства: так, монашество, как якобы слой иконопочитателей, совсем не выступало единым фронтом, а армия и императорская власть не были едины в своем иконоборчестве[351].
Однако, согласно ныне наиболее распространенному тезису относительно внутривизантийских побудительных причин, в иконоборчестве усматривают продолжение раннехристианской традиции, враждебной к изобразительному искусству. Действительно, раннее христианство было принципиально враждебным к нему, и только после перелома, наступившего при императоре Константине Великом, началась постепенная либерализация установок Церкви к изображениям, хотя и продолжали звучать предостережения отдельных лиц, отстаивавших первоначальную чистоту «поклонения в духе и истине» (обычно речь идет о Епифании Саламийском и Евсевии Кесарийском). Начиная с VI в., культ икон, без какого-либо противодействия, распространился по всей Церкви. По данному объяснению, иконоборчество явилось последним — и снова безуспешным -восстанием раннехристианского духа против постепенного, неудержимого «соскальзывания Церкви в язычество» (К. Голль [K. Holl]).
Данный тезис превратился в догму, поскольку его придерживаются исследователи, монографии которых до сих пор остаются непревзойденными (H. Koch. Die altchristliche Bilderfrage, 1917; W. Elliger. Die Stellung der alten Christen zu den Bildern, 1930).
Новейшие же исследователи[352], однако, все чаще высказывают точку зрения, согласно которой ранняя Церковь совсем не сводилась к чисто духовному христианству, совершенно «свободному от (изобразительного) искусства». Хотя, как кажется, почитание икон в ранней Церкви действительно было распространеннее в среде еретиков[353], тем не менее общее отношение к искусству не было столь негативным, как утверждают «классики» в данном вопросе.
Так где же кроются причины иконоборчества? Не следует ли их искать там, где фактически и протекали дебаты, — в сфере религиозной реформы? Иконоборчество прежде всего — религиозное явление: перед нами спор об «истинной религии», о чистоте Церкви, о «поклонении в духе и истине». Этим отнюдь не исключается, что иконоборчество, «как все вероучения в ранней Церкви, имело также политические и социальные импликации»[354].
Судя по источникам, император Лев III сам себя считал религиозным реформатором. Он ощущал себя призванным восстановить в империи подлинную веру, которая якобы хулится и попирается иконопоклонством. Иконопочитание, по его мнению, — это идолопоклонство, а идолопоклонство подлежит искоренению. Император Лев якобы заявил однажды[355]: «Осия, царь иудейский, через восемь столетий убрал из Храма бронзового змея, и я через восемьсот лет приказал удалить идолов из церквей». Лев III считал себя царем-первосвященником, Богом призванным очистить Дом Божий от всяческого идолопоклонства. Он видел себя новым Моисеем, Богопоставленным пастырем Богоизбранного народа, т. е. Римской империи[356].
Религиозные мотивы были у императора на первом месте, о чем свидетельствует такой факт: император истолковал тяжкое землетрясение 726 г. как знак гнева Божия против культа икон[357]. Точно так же, вероятно, интерпретировался им кажущийся неостановимым натиск ислама и распад империи — как наказание Божие, которое постигает новый народ Божий, как когда-то постигало Израиль, когда тот отпадал от истинного Богопочитания[358].
А кажущееся чудесным освобождение Константинополя от арабского флота (717г.), другие грандиозные военные успехи Льва и Константина в противоборстве с исламом, надо думать, служили явным подтверждением, что иконоборчество привлекло на империю благословение Божие. Это зримое одобрение императорской реформы империи и веры, вероятно, и многих церковных мужей привело к убеждению, что, уничтожая иконы, императоры якобы творят волю Божию. Так, епископы иконоборческого собора 754 г. уподобляли императоров апостолам, посланным Христом на повсеместное уничтожение идолопоклонства[359].
348
Резюме дискуссии см.: St. Gero, Notes on Byzantine Iconoclasm in the Eight Century, in: Byzantion 44 (1974), 23-42, особенно 33-36.
350
H.Bredekamp, Kunst als Medium sozialer Konflikte. Bilderkampfe von der Spatantike bis zur Hussitenrevolution. Frankfurt 1975. В том же самом духе: M.Warnke (Hrsg.), Bildersturm. Die Zerstorung des Kunstwerks, Munchen 1973.
352
Так, например: A.Grabar, Christian Iconography. A Study of Its Origins, London 1969; он же, Les Voies de la Creation en Iconographie chretienne. Antiquite et moyenage, Paris 1979; особенно впечатляюще и песпективно см.: Ch.Murray, Art and the Early Church. in: Journal of Theol. Studies 1977, cc. 302-345.
353
Ср.: E.Junod et J.-D.Kaestli, L'histoire des actes apocryphes des Apotres du IIIe au IXe siecle. Le cas des Actes de Jean, Lausanne 1981. особенно гл. 7.
354
G.Florovsky, Origen, Eusebius and the Iconoclastic Controversy, in: Church History 19 (1950), 77-96, здесь с. 79.
355
Цитата из (подложного) послания папы Григория II императору Льву III; см.: Mansi 12, с. 966 CD. Этот фрагмент относится к 4 Цар 18,4 (царь Езекия, а не, как по ошибке, Осия).
356
Ср. анализ идеологии Льва: St. Gero, Leo III. (A. 1), 48-58. Относительно ветхозаветного царства и о присвоении священнической роли см.: A.Michel. Die Kaisermacht in der Ostkirche, Darmstadt 1959.
357
Об этом сообщает в своей «Хронографии» Феофан (под годом 6218); см. в нем. переводе: L.Breyer, Bilderstreit und Arabersturm in Byzanz, Graz 1964 , 38 и сл.
358
Ср. по этому вопросу весьма стимулирующее, хотя и не принятое без возражений исследование: P.Brown, A Dark-Age crisis: aspects of the Iconoclastic controversy, in: The English Historical Review Nr. 346, 1973. 1-34.
359
Mansi 13, 225 D; ср.: PG 110, 940 A; PG 100, 577 D, 601 А: «Если бы (император) Константин (V) не избавил нас от безумия идолослужения (иконопочитания), то сам Христос не помог бы нам», -так, по свидетельству патр. Никифора, восклицали епископы на соборе 754 г.