Победа на Куликовом поле, подобно вспышке на солнце, подействовала на душу Рублева разительно. Русь преображалась вместе с ним от неправды к поэзии. Так на том и стоим. Цвет и свет Рублева берет свое начало с этого поля. Там или близко Рублев и рос.
Кто пятый?
Ф. Грек, А. Рублев, П. Гоген – кто следующий в этой цепочке? С. Иконников (даже вопреки самому себе, вопреки моим требованиям к себе, я себя из этой цепочки вычеркнуть не смею… Я понимаю, что я – самое слабое звено в этой цепи и все же трогать не смею).
Итак, я четвертый. Чтобы вам, дорогой читатель, меня объяснить, нужен пятый.
Итак, кто пятый? Он придет, он уже на подходе. Возможно, он близко. Пятый (если он будет наш), пятый, несомненно, будет наш Эль Греко.
Нет никакого сомнения, что после этого высказывания меня запишут в отряд еретиков!
Но мне неуклонно идут на ум слова одного великого физика-ядерщика Нильса Бора: «Достаточно ли безумна эта теория, чтобы оказаться истинной?»
Фрески Горгиппии?
Видал ли кто-нибудь древние фрески Горгиппии? Не видал? Даже мало кто знает, что так называлась раньше Анапа?[55]. Славно, славно мы знаем историю нашего отечества…
Однако, шутки в сторону, я, по правде сказать, тоже не видел сих изумительных черепков, сих останков античных фресок у нас.
Но вот гляжу я иногда на то, что выходит на моих картинах, холстах, а иногда и на 8-миллимитровых кусках фанеры, и мнится мне, что тут поработала рука древнего мастера из Синдик или Пантикапея, кажется мне, что ветер отколол и занес к нам их фрагменты исчезнувших фресок… Правда, эти драгоценные образцы исчезнувших фресок мне, кажется, иногда изрядно пополнены рукой какого-нибудь черноморца-усача, казака, наследника Сечи.
И еще раз шутки в сторону. Независимо от меня (П. Гоген, А. Рублев и Ф. Грек со мной солидарны!). Итак, независимо от нас и в меру наших талантов, то, что наш мозг производит в виде икон, фресок или картин, – это странный преиллюзорный мир, который вмещает любую древность от упоенного солнцем искусства этрусков и Эллады до цветисто расписанных крынок и горшков какого-нибудь хуторянина с изображением Казака-Мамая.
Диалоги с Гогеном
Новая шумиха – старые дела.
Вышел в свет прекрасный альбом репродукций под общим названием «Россия и Гоген». И. Грабарь, М. Волошин, Н. Гумилев, С. Маковский, Я. Тухенхольд, А. Бенуа, великолепно ориентируясь в пространстве и времени, говорят об искусстве Гогена, без конца восторгаются им, но никто даже пальцем не пошевелил, чтобы провести параллели с древнерусским искусством…
Я перелистал альбом-каталог, прочел статьи, еще пролистал. «Нет, – сказал я, – русских диалогов с Гогеном не получается». В русских диалогах с Гогеном должны участвовать две главные фигуры: Ф. Грек и А. Рублев, без их имен имя Гогена слишком ярко горит на русском фоне. А если говорить уж совсем начистоту, то и мой голос в этих диалогах не лишний.
Донская Богоматерь
Удивительна кисть Феофана! Могуч, размашист его монументализм. Феофан Грек – прирожденный монументалист. Здесь ему, в Древней Руси, да и пожалуй, во всей тогдашней Европе равных не сыщется. Но Феофан Грек мог быть и лиричным, и философичным, и музыкальным до безмерности – и этот свой дар он воплощал на небольших, почти аналойных иконах. Такова его удивительная двухсторонняя икона «Успение» и так называемая «Донская Богоматерь». Одно уже двухстороннее изображение выдает в Феофане его глубокую любовь к древности. Здесь, на этой двухсторонней доске, Феофан Грек еще больше раскрывается как личность, как человек простой и возвышенный, одаренный Богом могучим талантом и смиренным перед Господом Богом. Двухстороннее изображение выдает почти домашнее тепло и почти русское смирение…
Я люблю Феофана в этой иконе – уже не византийца, но еще как будто не совсем русского… Однако, это изображение Донской Богоматери едва ли не лучшее изображение Богородицы после Владимирской Богоматери.
Если Владимирская Богоматерь каждой деталью, каждой мелочью подчинена общему впечатлению, то сила Донской Богоматери – в ее деталях. Если Владимирская Богоматерь берет своим общим, всечеловеческим обращением своего лика и лика Христа к миру, то Донская Богоматерь берет своим самосозерцанием и почти медитативным самоуглублением.
Мое глубокое убеждение, что двухсторонняя икона «Успение» и «Донская Богоматерь» принадлежат кисти Феофана Грека. Это я не берусь доказывать, я это – знаю. Я чувствую это шкурой, каждый мой нерв говорит в пользу Феофана.
Но вот в залах Государственной Третьяковской галереи есть одна спорная икона «Преображение» (1378 г.), под которой или ставится имя Феофана, или не ставится.
55
Анапа, Кубань, Черномория (казачьи курени, станицы) – это, так сказать, самый свежий последний культурный слой древних земель Причерноморья, еще облюбованных и освоенных колонистами древней Эллады. Горгиппия впервые упоминается Стробоном в географическом труде, написанным им в начале I века. Горгиппия – крайний юго-восточный форпост Боспорского царства, основана по преданию Горгиппом в 348 году до н. э.