Между прочим, а вы смотрели на этого среднего ангела в обратном изображении, т. е. в зеркало? Посмотрите. Вы убедитесь, что безупречный рисунок этого ангела, глядя на вас из зеркала, как бы разваливается – это ещё одна специфическая особенность Музы художника. Мы не говорим уже о плоскостности изображения. Но чтобы эти плоские изображения имели столько убедительности, в мозгу художника в момент создания его произведения должен был случиться ураган! Вы скажете: ураган? А икона создаёт впечатление совершенной тишины. Это ещё одна обманка и особенность Музы. Это поэзия. А законы поэзии везде таковы (читайте у Пушкина).
По правде сказать, зная и любя творчество Рафаэля, Веласкеса, Леонардо да Винчи, Рембрандта и других великих художников, которые умели, прежде всего, рисовать, как никто, я бы не очень много дал за то, что даёт нам наша Муза, – это прежде всего потому, что, давая нам цвет, она совершенно отбирает у нас крепкий реалистический рисунок, взамен его она даёт плоскую имитацию рисунка, диапозитив. «Троица» Рублёва этим и велика, что там и намёка нет на настоящий классический рисунок, какой имели, например, Леонардо да Винчи или Рафаэль. «Троица» есть типичный слайд воображения поэта.
«Троица» – это величайшая имитация рисунка. Воистину, это как будто об этой иконе сказано: «Рисунок – это не форма, это манера видеть форму»[56].
Андрей Рублёв, кажется, написав свою гениальную «Троицу», исчерпал в себе до дна то, что ему было дано от Бога. Я совершенно бываю убеждён, что Рублёв уже бы никогда не смог повторить такое творение. Среди искусствоведов и знатоков русской иконописи уже давно ведётся дискуссия, в каком году и в каком возрасте Андрей Рублёв написал «Троицу». С моей особой позиции глядючи, я полагаю, что такой могучий духовный и поэтический всплеск абсолютно недоступен поэту в старости.
Я думаю, самый прекрасный автопортрет Гогена – это его «Автопортрет» с жёлтым Христом, 1889 г. Если брать во внимание замысел и воплощение, композицию и мастерство, – это, безусловно, шедевр.
Во-первых, эта работа небольшая, поэтому она очень компактна и легко читается.
Во-вторых, по рисунку и цвету это одна из лучших работ художника: тут напор буйного воображения Гогена-поэта, пересечение косых и прямых линий креста и самой фигуры Христа, плавные линии оплечий и особенно, словно скульптором выточенная, голова – всё соединено в редкой гармонии. Композиционно эта работа очень удачна, многие другие работы художника оставляют впечатление или случайности композиции, или спешки, или незаконченности, а вместе с этим, как правило, плоскостности. («Плоские китайские картинки» – эта шутка или едкая ирония Сезанна на памяти у всех).
Но у Поля Гогена есть и другой автопортрет, который я очень люблю. Это несколько шаржированное, как бы сделанное наспех собственное изображение Гоген, наверное, особо ценил. «Символический автопортрет с нимбом», 1889 г. Я говорю об этой работе.
Тут всё к месту: эскизность, одномоментность, шутливый и в то же время горький подтекст, но сколько при этом в работе серьёзности и мастерства! Это одна из немногих работ Гогена, где нельзя убрать ни одного мм², тут всё к месту: эта работа свежа, игрива, искрення, непосредственна, иронична, органична, не говоря о том, как она оригинальна, как поэтична!
Просто диву даешься, как Гоген мог чувствовать линию, какой это был график!
Тут непредвзятому зрителю доставляет удовольствие сам творческий процесс – приёмы видны как на ладони, а сколько при этом символов, скрытых смыслов, а как изысканна эстетика! По убийственной точности, свежести и остроте эту работу можно смело поставить рядом с эпиграммами Пушкина или его сатирическими стихами, филигранно точными и изысканными, по мастерству недоступными ни одному поэту.
С этим изумительным по остроумию, мастерству и изобретательности автопортретом Гогена я бы поставил рядом только одну его вещь того времени, – это «Прекрасную Анжелу», 1889 г. Эту картину, как известно, высмотрел где-то, а потом и приобрёл Э. Дега, обладавший безупречным вкусом и язвительным умом.
Я остановился на этих работах, потому что для них меньше всего подходит масляная техника, а скорей – темперная. Пойди Гоген этим строгим, изящным путём графики в своей живописи и не увлекись в Полинезии он тяжеловесным пятном, он бы мог делать поразительные вещи. А случись (исторически случись), что П. Гоген каким-то фантастическим образом познакомился с нашим древнерусским искусством Ф. Грека и А. Рублёва, он бы первым указал на однокоренное их искусство. И кто знает, быть может, тогда его Таити получило отставку. А Гоген перебрался на Соловки. Кто знает…