Садясь на диван на застекленной веранде, Генри усмехнулся про себя тому, что использует в рассуждениях морскую терминологию. Ему всего единственный раз пришлось оказаться в море, и было это во время последнего года обучения в военно-морской школе в Аннаполисе, когда вое выпускники-гардемарины должны были совершить десятидневное плавание на большом парусном корабле, который считался построенным в девятнадцатом веке. Он с трудом мог вспомнить эти десять дней, потому что большую часть этого времени провел в туалете, страдая от морской болезни.
Моряка из него не вышло, но флот оценил другие его таланты — способности организатора и чиновника. Генри «плавал» за кабинетным столом, выявляя бездарей и тупиц, которых беспощадно выгонял, не слушая даже их жалких объяснений. Если работа должна была быть сделана, то ее обязательно надо было выполнить, а если возникали проблемы, которые работник не мог решить, то следовало советоваться с ним, а не пытаться прикрыться своей беспомощностью. И в большинстве случаев Генри бывал прав.
Но однажды... только однажды... он ошибся. Фатальная ошибка. В Амстердаме он рассказал Филлис о жене Хоторна Ингрид, и тогда она спокойно сказала ему; «Ты ошибся, Хэнк, на этот раз ты ошибся. Я знаю Тайрела и знаю Ингрид, а ты что-то упустил».
И когда тело Ингрид Хоторн было извлечено из канала, жена пришла к нему в кабинет.
— Ты имеешь к этому какое-нибудь отношение.
— Хэнк?
— Боже мой, нет, Филлис. Это работа Советов, у них везде свои люди!
— Надеюсь, что так, Генри, потому что ты можешь потерять лучшего офицера, когда-либо служившего в военно-морской разведке.
Филлис никогда не называла мужа Генри, только в тех случаях, когда страшно злилась на него.
— Черт возьми! Да что он задумал? Это не укладывается ни в какие рамки! Что за чепуха?
— Хэнк?
Стивенс повернул голову в сторону двери на веранду.
— Ох, прости, Филлис, я просто сижу здесь и размышляю.
— Ты так и не уснул после того телефонного звонка. Может быть, хочешь поговорить об этом... Можешь рассказать? Или меня нельзя посвящать?
— Это касается твоего старого друга Хоторна.
— Он вернулся на службу? Если так, то он действительно молодец, Хэнк. Ведь он тебя недолюбливает.
— Ему всегда нравилась ты.
— А почему бы и нет? Я планировала его поездки, но не его личную жизнь.
— Хочешь сказать, что я вмешивался в его личную жизнь? — Этого я не знаю. Ты говорил, что не вмешивался.
— Так оно и было.
— Тогда эта тема закрыта, да? — Закрыта. — Что сейчас Тайрел делает для тебя, ты можешь мне сказать? — В вопросе Филлис Стивенс не было и тени обиды. Она прекрасно понимала, что жены и мужья разведчиков высокого уровня вполне уязвимы, и если они не будут ничего знать, то у них и нечего будет выпытывать. — Ты работаешь сутками, и я предполагаю, что дело очень важное.
— Я могу тебе кое-что рассказать, это в любом случае, наверное, станет известно... Здесь находится террористка из долины Бекаа, женщина, которая поклялась убить президента.
— Это смешно, Хэнк! — воскликнула Филлис, но внезапно замолчала и наклонила в задумчивости голову. — А может быть, и нет. Ведь есть много вещей, которые мы можем сделать, много мест, куда мы можем проникнуть, а у мужчины это не получится.
— Она уже оставила на своем пути несколько загадочных смертей и «несчастных случаев».
— Я не буду просить тебя рассказать о подробностях.
— А я и не стану рассказывать.
— А Тайрел? Как он вписывается сюда?
— Какое-то время эта женщина действовала на островах в Карибском море...
— А у Хоторна там чартерный бизнес.
— Совершенно верно.
— Но как тебе удалось уговорить его вернуться на службу? Не думала, что это возможно.
— Это не мы, это МИ-6. Мы просто оплачиваем его дополнительные расходы, а контракт у него с Лондоном.
— Старина Тай... Посредственности никогда не привлекали его, если только этого не требовалось для прикрытия.
— Он действительно тебе нравится, да?
— Тебе бы он тоже понравился, если бы ты дал ему шанс для этого, Хэнк, — сказала Филлис, садясь в плетеное кресло напротив мужа. — Тай был очень умным и сообразительным во всех этих тайных делах... Конечно, не на твоем уровне, он не был кандидатом в клуб «Менса»[4] с коэффициентом умственного развития сто девяносто или около того, но он обладал поразительным чутьем и решимостью верить в него, даже когда начальство считало, что он ошибается. Он любил рисковать.
— Ты говоришь так, словно была влюблена в него.
— В него были влюблены все девушки, но только не я. Да, мне он нравился, я восхищалась его поступками, но любовь в обычном понимании этого слова здесь ни при чем. Он был талантливым, не похожим на других человеком, за которым было интересно наблюдать, потому что он нарушал правила и всегда привносил какую-то сумятицу. Ты сам так говорил.
— Да, говорил. И он на самом деле добивался результатов. Но он разрушил целую разведывательную сеть, которую потом с трудом удалось восстановить. Я никогда не говорил ему об этих агентах, которые временно прекратили сотрудничать с нами, потому что считали его сумасшедшим. Они были напуганы, он пытался заключать соглашения с нашими врагами, чтобы прекратить все убийства. Во всяком случае, так он говорил агентам. Но мы и не занимались убийствами, это делали другие!
— И тогда убили Ингрид.
— Да, убили. Но не мы, а Советы.
Филлис Стивенс, одетая в шелковую ночную рубашку, закинула ногу на ногу и внимательно посмотрела на человека, который вот уже двадцать семь лет был ее мужем.
— Хэнк, — мягко произнесла она, — тебя что-то гложет, и я понимаю, что не должна вмешиваться, но ты должен кому-то рассказать об этом. Ты живешь с камнем на сердце, но должна сказать тебе, дорогой, что никто в военно-морской разведке не смог бы сделать того, что сделал ты в Амстердаме. Ты спас всю организацию, начиная от посольства и кончая штаб-квартирой НАТО. Ты все взял в свои руки именно в тот момент, когда потребовался громадный интеллект для обеспечения всех наших тайных операций. И ты сделал это, Хэнк, проявив, возможно, ужасную вспыльчивость, но ты сделал это, дорогой. Не думаю, что это смог бы сделать кто-то другой, а уж тем более не Тай Хоторн.
— Спасибо тебе, Филл, — сказал Генри. Внезапно он резко выпрямился и закрыл руками бледное лицо, скрывая покатившиеся из глаз слезы. — Но мы ошиблись в Амстердаме, я ошибся. Я убил жену Тая!
Филлис вскочила с кресла, села на диван рядом с мужем и обняла его.
— Успокойся, Хэнк, ее убили Советы, а не ты. Ты сам сказал это, а я читала донесения. Это дело рук предателей!
— Но я вывел их на нее... А сейчас он здесь и из-за моей ошибки его тоже могут убить.
— Замолчи! — воскликнула Филлис. — Хватит, Хэнк. Ты очень устал, но нужно держаться. Если именно это гложет тебя, то объясни все Тайрелу. Ты вполне можешь это сделать.
— Он прикончит меня, ты просто не знаешь, в каком он состоянии. Уже убили многих его друзей.
— Тогда арестуй его. — В этот момент зазвонил телефон, звонок его был каким-то низким и неестественным. Филлис встала с дивана и подошла к небольшой нише в стене веранды, где рядом стояли три телефонных аппарата: бежевый, красный и темно-синий.
— Квартира Стивенсов, — сказала она, сняв трубку красного аппарата, на котором мигала лампочка.
— Позовите, пожалуйста, капитана Стивенса.
— Могу я узнать, кто его спрашивает? Капитан на ногах почти семьдесят два часа, ему обязательно нужно поспать.
— Хорошо, думаю, сейчас это уже не так важно, — произнес молодой голос. — Я лейтенант Аллен из военно-морской разведки и хотел сообщить капитану, что коммандер Хоторн... бывший коммандер Хоторн был ранен возле ресторана в Чизпик-Бич, штат Мэриленд. Насколько мы смогли определить, рана не угрожает жизни, но, пока не приедет «скорая помощь», мы не можем быть уверены точно. А вот женщина, офицер ВВС...
— Генри!
Глава 25
Хоторн и Пул с заплаканным лицом сидели в коридоре больницы рядом с операционной: Тайрел — в кресле, рядом с ним лежали костыли, а лейтенант — на кушетке, наклонившись вперед и зажав голову руками. Оба молчали, говорить было нечего. Из бедра Хоторна извлекли пулю, наложили семь швов, и он с трудом долежал до конца операции, требуя отвезти его туда, где майор Кэтрин Нильсен боролась за свою жизнь.
4
Клуб интеллектуалов, эрудиция и уровень мышления которых определяется с помощью особых тестов. (Прим. пер.).