Вариантов, как бы могло начаться эпическое действо, мало. Но в былинном сюжете, интересующем нас в рамках предмета настоящей книги, праздничный пир прерывается появлением некого дородного доброго молодца, который, въехав в Киев, сразу направляется на широкий княжеский двор, «становит» посреди двора своего коня и, привязав его к «дубову столбу» за серебряное кольцо, смело идет в «палаты белокаменные», входит в столовую, размахивая дверь «на пяту», кладет крест «по-писанному», все поклоны совершает «по-ученому» — князю с княгинею (в тех вариантах былин, где Владимир уже обзавелся супругой, красавицей Опраксеей) и «на все на три на четыре на сторонки» низко кланяется. Ему подносят чару зелена вина, молодец принимает ее «единой рукой» и выпивает «единым духом». Теперь с гостем можно и заговорить. На вопрос князя о том, каким именем пришедшего звать, каким отчеством величать, вошедший представляется старым казаком Ильей Муромцем Ивановичем. Далее Илья сообщает князю, что проехал в Киев из Мурома «дорогой прямоезжею». Гости, могучие богатыри, или сам Владимир-князь, пытаются уличить «детину» (или, вариант, «мужичищо-деревенщину») во лжи: ведь указанным маршрутом «и на добром коне никто да не проезживал» и «туда серый зверь да не прорыскивал», даже «птица черный ворон не пролетывал» — слишком опасно, ибо засел там Соловей-разбойник Одихмантьев сын:
Так сказано в варианте былинного сюжета, исполненного знаменитым кижанином Трофимом Рябининым, в записи А Ф. Гильфердинга.[2]
Илью Муромца не смущает грубость собравшихся, ведь он уверен в своей правоте — страшный Соловей-разбойник висит «прикованной» к стремени булатному богатырского коня. Сведав об этом, потрясенный князь встает «скорешенько да на резвы ножки» и, накинув «кунью шубку на одно плечко», а «шапочку соболью на одно ушко», в сопровождении гостей выходит на свой широкий двор. Так и есть — перед ними связанный Соловей-разбойник. Владимиру приходит фантазия потешиться, он требует, чтобы захваченный злодей засвистал по-соловьему, зарычал по-звериному (в варианте сборника Кирши Данилова: по-туриному, а еще, вдобавок, и зашипел по-змеиному). Разбойник соглашается только после того, как сам Илья повторяет просьбу князя, присовокупив к ней требование: пусть его пленник в целях безопасности первых лиц государства засвистит в «пол-свиста соловьего», а зарычит «во пол-крыку звериного». Раненный богатырем Соловей (Илья выбил у него правый глаз), утомленный переездом в Киев в некомфортных условиях, просит поднести ему чару зелена вина — тогда его «раночки кровавы порозойдутся», «уста сахарнии поросходятся» (в варианте Трофима Рябинина). Владимир самолично поспешает в «горенку», наливает чару зелена вина в полтора ведра и даже разводит ее «медами стоялыми». Соловей выпил «чарочку», как полагается, одним духом и засвистал, и зарычал, и зашипел. Правда, злодей не выполнил условие Ильи, так что от его свиста и рыку
2
На каждый былинный сюжет, разбираемый далее, приходится много вариантов, записанных собирателями в разное время от разных сказителей. Приводить их все немыслимо (объем книги увеличился бы многократно), да и не нужно. Задача цитируемых текстов — проиллюстрировать излагаемый сюжет примером.