Я решил еще раз вернуться с Леопольдом к обсуждению наших дел. Он предложил на следующий день продолжить обход его знакомцев, но у меня возникли некоторые сомнения в эффективности такого метода. На мой взгляд, лучше было начать с того места, где в последний раз видели Люциуса: с его дома на улице Ординэр. Увы, теперь меня знают в квартале Фарфадет[23] и, как ты можешь вообразить, отнюдь не в нимбе святого, что сильно сужает мою свободу действий. Именно это я и втолковывал Леопольду, когда в моих ушах прозвучал голос:
— Надо же, экая незадача! Я мигом вам его найду, этого вашего знакомого…
Позади меня, положив ноги на стол и раскачиваясь в кресле, приподняла руку с бокалом абсента некая странная личность.
— С кем имею честь? — холодно спросил я.
В ответ этот тип поднялся и несколько нетвердым шагом обошел наш стол, чтобы воздвигнуться перед нами с тем возмутительным бесстыдством, которое, похоже, стало в столице в порядке вещей. Он невнятно пробормотал:
— Сильво Сильвен, к вашим услугам.
Он уже находился сильно навеселе, хотя вечер едва начался. Как и все представители его расы, он был невысок, не больше трех футов[24], довольно субтильного телосложения, угловат. Сухощав. Кожа его имела нежный оливково-зеленый цвет, глаза без зрачков — блеклые золотисто-желтые, волосы — как короткая трава, потемневшая под солнцем. На нем был поношенный, но хорошо пошитый черный костюм: пиджак, жилет и прямые брюки. Над заостренными ушками красовалась шляпа-котелок.
Он снял наконец непослушной рукой полуразвязанную зеленую ленту, стягивавшую воротник его белой рубашки, и без лишних слов присоединился к нашему столу. Когда он уселся, я увидел, что на шее у него кожаный ремешок, на котором висит маленький серебряный ключик. Похоже, это было его единственное украшение.
— Ну, в чем она, закавыка? Кто этот Люциус?
Как ты себе, конечно, представляешь, от его присутствия мне стало сильно не по себе, а подобная вопиющая бестактность так и вовсе оскорбила. Но если я чему-то и научился в своих странствиях, то это тому, что в современных городах — а в особенности на мостовых столицы Королевства — следует ожидать всего и не удивляться ничему. Напротив, следует развивать в себе то, что здесь называют «открытость»; я подразумеваю пресловутую широту взглядов, которая в моих глазах, не скрою, выглядит как универсальное оправдание терпимости к чему угодно — равно как и к его противоположности.
— Он нам ни к чему, месье, — прошептал мне Леопольд с решительной враждебностью.
Я жестом заставил его замолчать и взял на себя труд удовлетворить незнакомца.
— Люциус — мой брат.
— Вы потеряли брата? Это не так банально, как потерять часы, конечно.
— Кто вы? Какой-нибудь искатель приключений? Частный детектив?
Эта идея, казалось, весьма его позабавила.
— Частный детектив, ха, ха… Недурная идея. Слышишь, Пиксель?
Его глаза под полями котелка устремились к небу, будто он разговаривал с покойником. И вдруг эльф скривился, словно от боли. Не скрою от тебя, что по виду он был порядком не в себе.
— Вы хорошо себя чувствуете?
Он треснул кулаком по своему котелку, а после вернул его на место, потому что шляпа съехала ему на ухо.
— Я в полном порядке, а что? Послушайте, я тут давненько и знаю квартал Фарфадет Пуассонье как свои пять пальцев. У меня там, скажем так, свои подходы.
— Он вам по ушам ездит, месье, — вклинился Леопольд.
— Мир, парень, — непринужденно бросил эльф. — Ты меня своим нытьем трезветь заставляешь.
Я встал. Начав словесные нападки на моего юного проводника, он перешел черту.
— Месье! Позвольте!
— Да позволяю я, позволяю… Долго он уже здесь, ваш Люциус? Три месяца? Возможно, чуть больше. Ему за пятьдесят, усиленно душится, с редкой шевелюрой, землистым лицом и таким же носом, как у вас, верно?
Я снова сел. Эльф продолжал говорить, свертывая сигаретку:
— Я вам его найду, вашего брата, раз уж вы так вежливо попросили. Нет, пока что никаких разговоров о деньгах, — оборвал он меня, предвидя мой вопрос. — Давайте обсудим это позже. Где я смогу с вами связаться?
— В «Подворье Одина», бульвар Саббат д’Опаль, в 9-м округе.
— Я знаю, где это.
С этими словами он с некоторым трудом поднялся, прикурил свою самокрутку и, удаляясь неуверенным шагом, бросил через плечо:
23
24
Автор, впрочем, употребляет туазы (туаз=1,9 м), но это очевидная описка. Парижский фут (фут=0,325 м) выглядит правдоподобнее. Читатель вправе решить для себя сам, каков рост этого эльфа. —