И что толку говорить себе, как я делал уже сотню раз, что это всего лишь очередная командировка, подумаешь, эка невидаль. Всего лишь очередной аэропорт, очередная страна, все те же летучие кресла, документы на въезд и выезд, разрешения и удостоверения.
Перелеты напоминают нам о том, кто мы. Благодаря им мы осознаем свою современность. Это процесс, выключающий нас из мира и отчуждающий друг от друга. Мы скитаемся среди постороннего шума, снова и снова проверяя билет, посадочный талон, визу. Нас преследует ощущение, что мы в любой миг должны будем покориться силе, стоящей за всем этим, неведомой власти, которая скрывается за процедурами и непонятными нам языками. Эти гигантские терминалы воздвигнуты ради испытания душ.
И потому, когда ночной самолет из Афин доставляет тебя в Бомбей, ты не удивляешься при виде людей с автоматами, стервятников, присевших на багажную тележку у края летного поля.
Все это мы предпочитаем забывать. Мы разработали сложный комплекс приемов для очищения памяти. Тут мы все единодушны. И, выйдя на улицу, обнаруживаем, как легко это нам дается, стоит лишь нырнуть в столпотворение красок, ярких одежд и многочисленных смуглых лиц. Но переживание не становится менее глубоким оттого, что мы решаем забыть его.
Под вечер я шел с Анандом Дассом по улицам близ моего отеля. В мягких сумерках, одетый в тенниску с эмблемой Мичиганского университета и вытертые джинсы, он выглядел погрузневшим. Когда мы переходили улицы, он обязательно брал меня за руку, и я гадал, почему это воспринимается так естественно. Неужто водители здесь еще безрассуднее греческих? Я был вялым от недосыпа, только и всего, и это, наверное, не ускользнуло от его внимания.
— Присмотреть за мелочами. В основном, побеседовать с людьми. Мой шеф уже запустил механизм.
— Значит, это новая территория, — сказал он.
— Южная Азия, и так далее. Здесь будет региональная штаб-квартира, отдельная от афинской, когда все наладим.
— Но вы не будете наезжать сюда регулярно.
— Вам нужен слушатель? Чтобы поговорить о жизни и путешествиях Оуэна Брейдмаса?
— Именно так. — Со смехом, схватив меня за руку. — Этот человек напрашивается на то, чтобы его обсуждали.
— Сколько раз вы с ним встречались?
— Он у нас жил. Три дня. После этого были еще три письма. Я не знал, что так за него волнуюсь. Но я перечитываю его письма опять и опять. Жену он очаровал. Худшего полевого руководителя я в жизни не видел. Вот вам Оуэн. Он роет как любитель.
Мы прошли мимо кучки американцев в кроссовках и желтых халатах, с бритыми головами. Они стояли под киноафишей, у грузовика с громкоговорителем и раздавали буклеты. Что я мог сказать? Лысые головы и пятнистая кожа придавали им глубоко изумленный вид, точно они были поражены тем, кто они есть, тем, что они реальны и находятся тут. Льющаяся из динамика музыка — флейта и монотонное пение — пробивалась сквозь шум моторов и выхлопные газы машин, среди которых было много такси с желтым верхом.
— Что вы преподаете?
— Греков. Моя тема — изучение эллинистических и римских влияний на индийскую скульптуру. Не слишком значительная, но любопытная. Статуи Будды. Я очень увлекся статуями Будды. Хочу съездить в Афганистан посмотреть Будду Великого Чуда.
— Не хотите вы ни в какой Афганистан, Ананд.
— Это переходный Будда.
— Вы знаете, на кого вы сейчас похожи.
— Оуэн в Лахоре. Я говорю как он, да? А в те края вы собираетесь?
— Я везде бываю дважды. Один раз — чтобы составить себе ложное впечатление, второй — чтобы усугубить его.
— Хотите с ним повидаться? Я вам дам адрес.
— Нет. Только тоску нагонять.
— И все-таки возьмите адрес. Он поехал в Лахор изучать надписи на языке хароштхи[27].
Я попытался выжать из себя какую-то шутку. Ананд засмеялся, схватил меня за руку, и мы поспешили через дорогу к Вратам Индии, где под вечер собирались люди — уличные музыканты, нищие, торговцы сластями и фруктовыми напитками.
— Так есть у вас вообще планы?
— Мне кажется, я одинаково готов и отправиться почти куда угодно, и остаться на месте.
27
Хароштхи — древнее письмоарамейского происхождения, употреблявшееся в северо-западной Индии, Афганистане и Туркестане (300 г. дон. э. — V в. н. э.).