По-видимому, целью мистерий было изменить сознание человека путем помещения его в необычную обстановку, имитирующую условия мира богов. К таким условиям следует отнести состояние нервного возбуждения, душевной приподнятости, состояние опьянения, состояние блаженства (имитацией которого являются сексуальные удовольствия), приобщение к таинству, к истине, к недоступным ранее знаниям, презрение собственной телесности (вплоть до нанесения своему телу увечий), отождествление с божественной сущностью.
Имеются свидетельства о применении участниками античных мистерий галлюциногенных веществ. Например, растительные галлюциногены вроде эфедры и мака, могли применяться при приготовлении священного пива – кикеона, используемого в Элевсинских мистериях в честь Деметры.
Галлюциноген открывает дверь в тот мир, вход в который древние искали в отправлении мистерий. Он как бы позволяет попасть туда незаконно и за это требуется расплата, связанная по крайней мере со случайностью видимых образов, недополучением смысла и потерей памяти о мистериальном деянии. В мистерии галлюциноген – это последнее, а не первое средство. Мистерия располагает иными инструментами, позволяющими и без применения опьяняющих веществ войти в измененное состояние сознания.
«Оно наступает при слаженных коллективных действиях, когда хорошо известен мифологический сюжет мистерии, и когда есть общее согласие участников. Почему новое коллективное видение мира наступает – вот это есть таинство нашего духа, есть его восход к непознаваемой основе самого себя».
В отличие от влияния на человека священных мест и предметов, в том числе храма, которое можно охарактеризовать как пассивное воздействие, мистерия, благодаря непосредственному в ней участию предлагает более активный, чувственно-постигаемый механизм воздействия (хотя мистерия вполне может иметь место в храме или священной роще – в таких случаях оба вида воздействия взаимно усиливают друг друга).
В мистериях различаются две стороны: публичная и тайная.
К сокровенным таинствам мистерии, совершавшихся за закрытыми дверями храма и под покровом ночи, допускались только посвящённые, прошедшие отбор и специальную подготовку.
Посвящённые приносили клятву о неразглашении происходящего при отправлении таинств, и, судя по дошедшим до нас скудным и неопределённым сведениям, никто из них не нарушил этой клятвы.
Зато хорошо известны детали открытых публичных празднований, к которым допускались в качестве зрителей все желающие. Эти праздничные театрализованные действа были своего рода профанацией мистериальных таинств, внешним, предназначенным для простецов, для непосвящённых, вариантом тайных мистерий.
Отсюда и второе значение слова «мистерия»: так принято называть жанр средневекового западноевропейского театра, разыгрывавшего сцены религиозного содержания (чередовавшиеся с интермедиями – вставными комедийно-бытовыми эпизодами) на площадях городов.
Для профанов публичная часть мистериального священнодействия была отчасти зрелищем, отчасти – общедоступным способом ощутить себя сопричастными к жизни богов.
В древности во время праздника в честь того или иного бога сказители по памяти читали рифмованные эпические поэмы, повествующие о нравах и деяниях богов. Эти поэмы представлялись людям хрониками «горнего мира», известиями из мира богов, который всегда интересовал людей больше, чем их собственная история. Честертон по этому поводу иронически заметил: «Богословие язычника – сплетничать о богах».
Во многих культурах, как на Западе, так и на Востоке, и даже в далеком Новом Свете мифы не только пересказывали, но и изображали в лицах. Участники таких инсценировок надевали на себя личины богов, вооружались соответствующими «божественными» атрибутами, и разыгрывали перед своими согражданами различные эпизоды из жизни небожителей, а иногда и целые эпические поэмы целиком. Такие представления обычно длились несколько дней – до тех пор, пока весь цикл мифов не будет исчерпан. Кто осмелился бы назвать это лицедейством? Это было настоящее, подлинное священнодействие, ведь героями этих постановок были боги.
Инсценировки мифологической истории практиковались в культурах древнего Китая, Японии, Кореи. Живым реликтом тех времен является древнейший в Японии театр «Но», что значит «Представление». Театр возник в древности при буддийских монастырях и храмах. Во время религиозных празднеств здесь давались театрализованные представления из жизни богов и мифологических героев72.
В Индии до сих пор можно увидеть традиционные костюмированные представления на тему древнего эпоса «Рамаяна».
Шествия и какие-то обряды с участием жрецов, одетых в маски богов, изображают высеченные в камне барельефы Мезоамерики.
Такого же рода действа развертывались в Греции и Египте античных времён. Главные сооружения типичного древнегреческого города – Храм и Театр – имели одно и то же назначение – приближать человека к иному миру, миру богов.
Христианство тоже оказалось не чуждым костюмированных инсценировок.
«Когда священник говорит «молитесь», – поучал Гонорий Августодунский (XII в.), – он изображает Христа в смертном томлении, призывающего апостолов молиться. Беззвучием тайной молитвы он означает Христа, словно агнца бессловесного ведомого на заклание. Разведением рук он указывает Христа на древе распятия…».
Очевидно, что Гонорий понимал богослужение именно как театральное действие, как имитацию или символическое изображение евангельских событий.
Действительно, в христианском богослужении есть все элементы театра: разделение участников на зрителей (паству) и актеров (священнодействующие, хор), а пространства – на зрительный зал (неф) и сцену (алтарь, святилище); наличие связного сюжета, сложного реквизита и пышных декораций73.
Со временем, однако, и этого оказалось недостаточно. Чтобы увеличить силу воздействия на зрителей (прихожан), священнослужители стали дополнять литургию драматическими сценами. Самые ранние такие инсценировки устраивались по окончании Великого поста, во время празднования Пасхи, и воспроизводили историю страстей Христовых и его чудесного воскресения.
В католических церквях уже в 9 веке пасхальное чтение текстов о погребении Иисуса Христа сопровождалось своеобразным ритуалом. Посередине храма ставили крест, потом его заворачивали в черную материю, и это означало погребение тела Господнего. В день Рождества выставлялась икона девы Марии с младенцем; к ней подходили священники, изображавшие евангельских пастухов, идущих к новорожденному Иисусу. Священник, служивший литургию, спрашивал у них, кого они ищут; пастухи отвечали, что ищут Христа. Это был церковный троп – диалогизированное переложение евангельского текста; обычно он завершался пением хора, после чего литургия продолжала идти своим чередом. Но из этого эпизода и родилась первая литургическая драма – сцена трех Марий, пришедших ко гробу Христа74.
От тех времён в католических странах сохранился обычай устраивать «рождественский вертеп» – кукольную инсталляцию, изображающую хлев, в котором, согласно евангельской легенде родился Иисус.
Указом папы римского Иннокентия III (1210 г.) представления в церквах были запрещены, и литургические драмы стали разыгрываться на паперти, перед храмом. Реалистичность бытовых элементов в них постепенно усиливалась; это сказывалось в тематике, стиле исполнения, организации представления.
Из храма эти театрализованные представления были перенесены на открытое пространство, на рыночные площади, где в средние века по ярмарочным дням устраивались так называемые мистерии или балаганы, представлявшие сценки из евангельской истории, в которых зрители смешивались с актерами и сами как бы становились участниками представления, изображая то толпу, сопровождавшую Иисуса на казнь, то ангелов, присутствующих при сотворении мира. Эти благочестивые (а порой и не очень) рыночные представления впоследствии дали начало современному европейскому театру, а так же театру кукол.
72
Любопытно, что и в древнегреческом театре и в европейском театре времен Шекспира, и в традиционном японском театре (Кабуки, Но) все роли, включая женские, исполняли мужчины. Женщины на сцену не допускались. В этом видится прямая аналогия с церковным богослужением, к которому в подавляющем большинстве религий допускаются исключительно мужчины. Претензии женщин на право быть священнослужителями и до сих пор не находят поддержки в основных христианских конфессиях.
74
Виппер Ю. Б. Драматургия: [Литература Западной Европы Зрелого Средневековья] // История всемирной литературы: В 8 томах / АН СССР; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. – М.: Наука, 1983–1994. – На титл. л. изд.: История всемирной литературы: в 9 т. Т. 2. – 1984. – С. 586–592.