Первоначально пост не был привязан к определенным датам и назначался по мере необходимости. Но уже в книге пророка Иеремии (конец VI – начало VII века до н. э.) пост приурочивается к «девятому месяцу» (Иер. 36:9), а ко временам пророка Захарии, жившего через 100 после Иеремии, сложился уже годовой цикл постов: «пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого» (Зах. 8:19), что свидетельствует о произошедшей ритуализации поста. Постепенно пост утрачивает значение магического средства и становится одним из атрибутов религиозного культа. Об этом свидетельствует также появление в духовной литературе устойчивого сочетания «пост и молитва» (Деян. 13:3).
Как элемент культа пост долгое время сохранял свой публичный характер, восходящий к ритуальной практике первобытной общины. Соблюдение поста считалось обязательным для всего народа, и даже, как мы видели выше, для домашнего скота. Считалось, что всякий нарушитель поста подвергает опасности всю общину, снижая магическую силу этого средства.
Со временем зависимость человека от природы стала ощущаться менее остро, на смену ей пришла другая зависимость – социальная. Человеку важно было ощущать свою принадлежность к обществу, иметь какой-то социальный статус, – тогда он мог считать себя защищенным от действия природных стихий. Теперь нарушение поста воспринималось скорее как вызов обществу, не уважение к обычаям предков. Одновременно соблюдение поста стало приобретать всё более формальный, ритуальный характер – пост представлялся теперь скорее как дань традиции, а не как реальное средство воздействия на ход событий.
Читая многочисленные описания в библейских книгах того, как представители иудейского истэблишмента при большом скоплении народа театрально «раздирают свои одежды» и «посыпают голову пеплом», хочется по примеру Станиславского закричать: «не верю!». Совершенно очевидно, что эти люди совершали обряд напоказ, внутренне не веря в его действенность и не сознавая иного его значения, кроме как религиозного символа покаяния. Против такого понимания поста выступил Иисус, обвинявший официальную религию в лицемерии и отказывавшийся от показного постничества95.
Во время поста, который у иудеев длился обычно семь дней, было принято всячески уничижать себя: одеваться в рубище, посыпать голову пеплом, не мыться, воздерживаться от пищи, секса, развлечений, заменяя все это молитвами.
Иисус же советовал поступать совсем наоборот: «когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Матф.6:16–18)
В этих словах кроется разгадка неприятия Иисусом фарисейского понимания поста как публичного обряда. Суть учения Иисуса состояла в индивидуальном спасении, которого невозможно достичь внешними средствами, такими как строительство и украшение храмов, коллективные богослужения, совершаемые напоказ молитвы, покаяния, жертвоприношения, раздачи милостыни и т. п. Сам человек и есть храм (Ин. 2:21), а душа в этом храме – священник. Спасение души может быть достигнуто только за счет установления личного общения человека с Богом. Истинный пост – это не пост плоти, лишенной пищи, развлечений и прочих мирских удовольствий, а пост души, очищающейся от злых намерений, вожделения, зависти, лени и иной скверны. Поэтому не столь уж важно, отказывается ли человек ради поста от пищи или от секса – главное, искренен ли он перед Богом. При этом пост стал трактоваться не как обязанность перед общиной, а как частное дело верующего.
Распространение христианства совпало с переворотом религиозного сознания от первобытного материализма к идеалистической концепции существования вечной души. «Смена вех» происходила как раз во времена Иисуса, которому ещё приходилось полемизировать с саддукеями, отрицавшими загробную жизнь. После Иисуса в вечности души на протяжении многих веков мало кто сомневался. Однако на эту идею наложилась гораздо более древняя, свойственная многим религиям Востока идея посмертного воздаяния, оказавшая немалое влияние на формирование христианского вероучения.
С позиции идеи воздаяния пост стали истолковывать как своего рода авансовую плату за лучшие условия «жизни будущего века», то есть опять речь идёт о сделке с Богом, только теперь уже не коллективной, а индивидуальной. Многие верующие и сейчас так полагают. Жертвуя радостями, удобствами и наслаждениями земной жизни, они надеются приобрести этой ценой лучшую участь в Царстве небесном. Эту логику, например, можно усмотреть в словах Иоанна Златоуста (IV в.): «Не дозволяй телу жить теперь, чтобы оно жило тогда; сделай его мертвым, чтобы оно не умерло…».
По словам Иоанна Лествичника, «пост есть насилие естества, отвержение всего, что услаждает вкус, погашение телесного разжения, истребление лукавых помышлений, свобода от скверных сновидений, чистота молитвы, светило души, хранение ума, истребление сердечного ожесточения, дверь умиления, воздыхание смиренное, радостное сокрушение, недействие многословия, причина безмолвия, страж послушания, облегчение сна, здравие тела, виновник бесстрастия, разрешение грехов, врата рая и небесное наслаждение».
Этих благочестивых и поистине духовных мужей трудно заподозрить в меркантильном стремлении купить себе малой ценой место в Царстве небесном. Возможно, они искренне заблуждались, а может быть мы просто неверно трактуем их слова?
Пост действительно может оказаться ключом от врат в вечную жизнь, только не как условие сделки, а как инструмент преобразования человеческого существа.
Влияние поста как инструмента совершенствования можно рассматривать в двух аспектах – с метафизической и психофизической точек зрения.
С точки зрения метафизики человек представляет собой существо двойственной природы, состоящей из тела и души. В силу происхождения, а так же в силу условий существования в материальном мире, телесная составляющая человеческого существа изначально преобладает, что является препятствием для духовного развития. Такое положение нетерпимо:
«Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне».
В метафизической интерпретации условием совершенствования человека и достижения им вечной жизни является установление в нём правильного соотношения между душой и плотью, а именно, такого соотношения, при котором душа господствует над плотью, а плоть ей подчиняется. А для этого требуется всячески ослаблять плоть и усиливать душу.
Вот этой цели и служит пост. Уже упомянутый Иоанн Златоуст учил о посте: «Воздержание от пищи принято для того, чтобы ослабить силу плоти, а коня этого сделать нам покорным».
Образ коня как аллегорию плоти использует и бл. Августин. Он говорит: «Если вас спросят: для чего вы поститесь и мучите себя? Отвечайте: бешеную лошадь, которую нельзя укротить уздою, необходимо усмирять голодом и жаждою».
«Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти невозможно взойти на небо», – поясняет Августин, и далее дает метафизическую формулу совершенствования, объясняющую в числе прочего и истинный смысл поста: «По той мере, как тучнеет тело, истощается душа, и, напротив, – по мере истощения тела укрепляется душа».
Возможно, это объяснение не всем покажется убедительным. Есть и другое, гораздо более близкое прагматическому сознанию современного человека.
Медики давно установили, что пост в некоторых случаях способен оказать чрезвычайно сильное воздействие не только на телесную сферу, но и на сознание человека, – вплоть до возникновения видений, галлюцинаций, и других признаков измененного сознания, которые материалистически ориентированные учёные предпочитают относить к «нарушениям психики».