В чём же причина такой двусмысленности в словах апостола?
Объяснений тому может быть несколько.
Первое приводит сам Павел в тексте того же послания. Он признаётся, что не имеет конкретного откровения от Бога по этому поводу, а даёт совет от собственного имени, т. е. с человеческой позиции (1Кор.7:25). Что ж, примем это признание к сведению.
Второе объяснение основывается тоже на собственных словах Павла: «Я вам сказываю, братия: время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие <…> и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего» (1Кор.7:29–31).
Очевидно, что Павел ожидал скорого наступления Царства Божия на земле, и, исходя из этого, советовал не суетиться, а оставить все как есть: кто уже женат – оставаться женатым, а кто безбрачен – не спешить вступать в брак, поскольку существование нынешнего мира продлится очень недолго. Этим чаще всего и объясняют кажущуюся нелогичность его рекомендаций.
Но возможно и третье объяснение, из которого следует, что рекомендация Павла есть лишь доведение до логического завершения двойственной позиции религии в этом вопросе, в свою очередь отражающей две противоположные тенденции, реально существующие в жизни общества.
Первобытные племена, постоянно балансировавшие на грани вымирания, были жизненно заинтересованы в воспроизводстве, в росте численности, определявшем экономическую и военную мощь племени, его шансы на выживание. Известно, что при снижении численности популяции ниже определённого значения, популяция обречена на вымирание. Поэтому всякое общество заинтересовано в стимулировании половых отношений, повышении плодовитости, увеличении численности населения. Особую актуальность воспроизводство населения получило в земледельческих обществах в период экстенсивного развития производительных сил. Именно в эту эпоху брак приобретает статус основополагающего общественного института.
Однако в человеческом обществе с самого его возникновения действовала и иная, прямо противоположная тенденция.
В первобытные времена отношения между полами были свободными: люди вступали в сексуальные отношения тогда и там, где их заставал половой инстинкт. Правда, уже тогда не обходилось без некоторых ограничений: если лидирующий самец располагал «гаремом» из нескольких привилегированных самок, то подчинённым самцам иной раз приходилось ограничивать свои сексуальные аппетиты. Наши первобытные предки ещё не видели связи между сексуальным актом и рождением ребёнка, не знали понятия родства: брат мог вступать в половые отношения с сестрой, а отец с дочерью, и это никого не смущало100. Свои права на самку самцы отстаивали в поединке, точно так же, как это происходит в животном мире, а это вовсе не способствовало стабильности общества.
По мере того, как человек становился человеком, такое положение дел перестало его устраивать. Общество вынуждено было ограничивать сексуальную свободу личности, угрожавшую общественным интересам. Поскольку рационального объяснения этим ограничениям древние люди дать ещё не могли, они обусловливали вводимые ограничения обычаем предков или волей богов. Это были так называемые «табу» – «священные запреты», исполняемые в силу традиции. Нарушение табу, как считалось, могло причинить вред интересам племени и потому каралось с предельной жесткостью – смертью или изгнанием из племени (что в те времена было равносильно смерти).
Так, в виде табу, был введён запрет на сексуальные отношения между близкими родственниками (по-видимому, было замечено, что это приводит к врождённым уродствам, что объясняли гневом богов). С развитием института брака были введены запреты на добрачные и внебрачные половые отношения, что диктовалось уже требованиями не биологического, а социального характера. Запрещено было также иметь половые отношения в период беременности и в течение некоторого времени после менструации – в эти дни женщина считалась «осквернённой».
Этнографами описаны обычаи примитивных племён, предписывающие женщинам племени воздерживаться от половых отношений в то время, когда мужчины отправлялись на охоту или на войну: считалось, что нарушение этого табу приведёт к неудаче. Женщина, виновная в нарушении табу, подлежала смерти. Мужчинам запрещались контакты с женщинами в период подготовки к обряду инициации: обычно на это время они помещались в особом уединённом помещении, куда женщинам доступ был запрещён. И в тех и в других случаях половое воздержание сопровождалось пищевыми ограничениями или запретами, составляя вместе с ними общее понятие поста.
Как одна, так и вторая тенденция с самого их возникновения получили религиозное объяснение и выражались в религиозных формах. А поскольку тенденции были противоположны, это неизбежно породило двойственное отношение религии к проблеме полового воздержания, ярким образчиком которого является процитированное выше послание Павла.
С одной стороны религия освящает половые отношения, придаёт им сакральное обоснование, божественную санкцию. В любой религии брак считается божественным установлением, таинством, сопровождается отправлением религиозных обрядов. «Les mariages sont ecrits le ciel»101 – говорят французы.
Апофеозом сакрализации отношений между мужчиной и женщиной является первая (по версии Библии) заповедь, которую иудейский Бог Яхве дал людям сразу же после их сотворения, а затем неоднократно повторил: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Быт.1:28).
У древних иудеев мужчина, отказывающийся исполнять предназначенную природой функцию оплодотворения, считался законопреступником и становился изгоем. Подобное отношение к лицам, отрицающим секс, было и в зороастризме. Древнеиндийская брахманистическая традиция также считала базовой моделью поведения образ жизни (āśram) домохозяина (grhastha).
С другой стороны религия санкционирует половые запреты и ограничения и считает одной из своих функций контроль за их соблюдением. Например, христианская церковь запрещает браки между родственниками вплоть до седьмой степени родства. Она также объявила внебрачные отношения нарушением божественных заповедей. Вплоть до XIX века церковь ревниво надзирала за неукоснительным соблюдением этих запретов, особенно в среде знати и правящих династий. В данных случаях, религия выступает как страж общественных интересов, хотя и выражает их в специфических религиозных понятиях. Но кроме того, религия использует идею воздержания как инструмент собственно религиозной практики.
Трудно отыскать религию, которая бы не содержала норм, предполагающих практику воздержания.
В религиозном сознании воздержание весьма тесно связано с идеей жертвоприношения. Расценивая удовольствие от половой близости как одно из мирских благ, человек мог приносить богу в качестве жертвы свой отказ от этого блага.
В языческих мистериальных культах практиковалось самооскопление, причём в жертву божеству приносился как отсечённый орган, так и последующая целомудренная жизнь оскоплённого, обычно становившегося жрецом соответствующего культа. Это пример «пожизненного» воздержания по исключительно религиозной причине.
Среди иудеев существовало религиозное движение «назореев» (по-еврейски – «ноцрим», «святые»), особенностью которых было соблюдение поста по обету, данному Богу. Назореи, принося обет с той или иной целью, обязались на некоторое время не стричь волос и бороды, не пить вина и сикера102, воздерживаться от сексуальных отношений, что расценивалось в качестве своеобразного подношения Богу. Евангелие называет назореем Иисуса, в культе которого идея жертвенности приобрела первостепенное значение. В иудаизме, христианстве и исламе практикуются регулярные посты, обязательным условием которых является воздержание от половых отношений на время поста.
Полемизируя с богословскими и «святоотеческими» источниками, Василий Розанов заявил, что пытаться изыскать в иудейском Ветхом Завете основания последующего христианского учения о воздержании, и утверждать, что библейские «назореи суть ветхозаветные монахи» – значит принимать желаемое за действительное. «Стоило бы не только глазами читать буквы Ветхого Завета, – писал философ, – но и душою вникнуть в его музыку, чтобы понять, что „назореи“ были „святые“, „угождающие“ Богу, но именно в духе плодородного Ветхого Завета, т. е. они были противоположностью монашества!». Назорейство заключалось в официально объявляемом в храме, с отправлением специального ритуала, добровольном принятии на себя иудейским мужчиной (безусловно, женатым в соответствии с Законом Моисея) обета на некоторое время «воздерживаться от сикера и вина», которые разжижают кровь и расслабляют половые силы, – с целью последующего более качественного (более «полновесного, зернистого, содержательного») совокупления ради получения крепкого и жизнеспособного потомства. «Это как рожь выбирают „на семена“, – всегда лучшую, крупнейшую, свежую» – пояснял В. Розанов. И делал из этого вывод: «Как миква имеет отношение к вот-вот сейчас вслед за нею имеющему совершиться совокуплению, – также точно и назорейство. Это было храмовое „посвящение“, „благословение“, „напутствие“ в совокуплении».
100
Следы этих отношений сохранились и в более поздние времена. Египетские фараоны женились на собственных сестрах, считая других женщин недостойными своего божественного сана. В Ветхом завете приводится история дочерей Лота, родивших от своего отца (Быт. 19:30–38).