Возможно, в брахманизме мы имеем дело с исторически первой версией монашества.
Индийские отшельники-аскеты иногда составляли сообщество, обычно группировавшееся вокруг наиболее авторитетного духовного наставника (такое сообщество принято называть «ашрамом»), проповедующего им своё учение (свой способ достижения религиозного идеала). Чаще всего отшельники жили в лесу, отчего исповедавшиеся ими учения назывались «араньяками» – «лесными [учениями]». Впоследствии «араньяки» составили целый раздел ведических священных текстов.
По модели ведических отшельнических ашрамов возникли первые сообщества буддийских аскетов, давшие начало монашескому движению в буддизме. В буддизме же мы впервые имеем дело с настоящими (в нынешнем понимании этого слова) монастырями – монашескими общежитиями со своим уставом, иерархией, обрядностью и т. п.
«Буддизм часто характеризовали как религию монахов, – пишет Гео Виденгрен. – Ядро буддийской общины действительно составляли монахи. Будда, учение и монашество суть троица, на которой строится всё остальное. Миряне являются лишь поддерживающим элементом, они существуют в первую очередь для того, чтобы защищать и кормить монахов. Требования, которые предъявляются к монахам, принципиально отличаются от заповедей, которым должны следовать миряне».
Цель буддийских монахов – та же, что ведических отшельников: личное спасение, личный религиозный опыт. Эта цель достигается теми же средствами – аскетизмом, воздержанием, угашением чувств.
С точки зрения официального христианства, общежитие «кеновитов» или монахов представляет собой коллективную разновидность пустынничества – отшельничества.
Однако с точки зрения психологии это совсем не одно и то же, ведь смысл заключается не в том, чтобы жить в пустыне, а в том, чтобы жить в одиночестве. Одиночное существование предполагается самим термином «монах» (от греч. monos – один, единственный). Совместное проживание делает пустыню обитаемым местом, а общение с другими людьми отнюдь не способствует сенсорной изоляции.
Как было сказано выше, уже в первые века христианской эры с трудом можно было отыскать необитаемые места для отшельничества. В дальнейшем, с ростом численности людей, таких мест становилось все меньше. Означает ли это, что возможность уединения осталась в далеком прошлом?
Вовсе нет. Можно воспроизвести условия сенсорной изоляции и не покидая привычной социальной среды. Если трудно найти необитаемое место, можно ведь укрыться от мира в замкнутом помещении. Этот метод изоляции гораздо более доступен в условиях современной цивилизации, особенно для жителей больших городов.
Представьте себе, что вы находитесь в одиночестве в закрытом помещении, куда закрыт доступ посторонним. Хорошо, если бы удалось занавесить окна, чтобы перекрыть приток визуальной информации из внешнего мира. Неплохо так же, если бы в помещение не проникали посторонние звуки. Минимум мебели, предметов домашнего обихода. Нейтрального цвета стены, лучше всего серые. Никаких украшений, ничего, что притягивало бы внимание. Очень похоже на тюремную камеру – но, в отличие от приговоренного судом к принудительной изоляции от общества, ваше «заключение» добровольное, осознанное. Вот мы и получили некое подобие сурдокамеры, весьма эффективное устройство для модификации сознания.
Это устройство настолько же просто, насколько и эффективно. Поэтому уже в древние времена продвинутые мистики рекомендовали его своим последователям.
«Когда молишься, – учил Иисус, – войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне»
Этот прием лёг в основу идеи иноческой кельи – личного пространства для монаха, в котором он может уединиться для молитвы и сосредоточенных размышлений даже в условиях монастырского общежития. При помощи этого нехитрого средства монашество как бы вернулось к идее пустынничества, отшельничества, чуть было не утраченной в связи с вынужденным совместным жительством.
Однако монастырский устав требует присутствия на совместных молитвах, совместных трапезах, исполнения послушаний, т. е. трудовой повинности, что ограничивает возможность уединения, отвлекает от глубокого погружения в сосредоточение. Испытывающие такую потребность монахи находят выход в наложении на себя дополнительных обетов, таких, как обет не выходить из своей кельи, обет проживания в пещере, склепе, земляной яме. Такой образ жизни называется затворничеством. Жизнь в затворе мало чем отличается от жизни заключенных в тюремную камеру: разница состоит лишь в том, что в тюрьму попадают вынужденно, а затворник заточает себя добровольно.
Аскеза
Идея монашества, как восточного, так и западного, неразрывно связана с идеей аскетизма.
Аскетизм (греч. askeo – «упражняюсь») – религиозный принцип, характеризующийся ограничением и подавлением чувственных влечений и желаний, отказом от мирских благ, «умерщвлением плоти» в целях достижения нравственного совершенства, морального или религиозного идеала, а в конечном итоге – для общения с Богом.
Теоретическое обоснование аскетизм получил в религиозных учениях Древнего Востока, особенно в Индии.
Древнейшие аскетические идеи запечатлены в текстах ведического корпуса, в особенности – в араньяках – «писаниях лесных отшельников».
Аскетическими идеями пронизаны «Йога-сутра» Патанджали и проповеди Гаутамы Будды.
В Древней Греции идею аскетизма пропагандировал Пифагор, который, «воротивши земле одушевленных тварей, стал вкушать лишь плоды земные, именуя их беспорочными, ибо они сообразно питают тело и душу. Затем он объявил нечистой одежду из шерсти и кожи – а так одеваются весьма многие, – облекся в холстину и по тому же своему правилу обулся в тростниковые сандалии. От таковой чистоты были ему премногие выгоды, из коих наипервейшая – познание собственной души» – писал Флавий Филострат младший (III в. н. э.)116.
Повторяя бытовавшее в его времена мнение, Флавий говорил, что Пифагор позаимствовал своё учение у египтян, называя его «первым эллином, спознавшимся с египтянами».
Аскетические идеи присутствуют также в учениях киников и стоиков, особенно в трудах Эпиктета и Сенеки, где есть немало совпадений с аскетическими учениями позднейших христианских авторов. Стоит, однако, отметить, что в трудах древнегреческих и древнеримских философов цель аскезы ограничивалась лишь совершенствованием в добродетели и мужестве ради завоевания доброго имени среди сограждан. В античные времена это считалось достаточным, чтобы быть замеченным богами и принятым в их общество.
В раннем христианстве аскетами именовали тех, кто проводил жизнь в уединении и самоистязании, в постах и молитвах. По сообщению Афанасия Великого, в 305 году Антоний произнёс проповедь об аскетизме, в которой можно видеть первое изложение монашеских правил.
Христианский аскетизм, нашедший наиболее полное выражение в монашестве, противоположен языческим в своей основе приемам, которые использовались для возбуждения чувств (празднества, мистерии, идоложертвенные трапезы, сексуальные оргии и т. п.). Смысл аскетизма состоит, напротив, в угашении чувств. В этом христианство солидаризируется с аскетическими направлениями восточных религий, прежде всего – с индийской йогой и буддизмом.
«Путь монаха» предполагает «уход от мира» (монах считается живым покойником, в знак чего монахи носят одежду, в которой принято хоронить: черную в христианстве, белую, жёлтую или оранжевую в странах Востока); отказ от имущества; воздержание (обязательное безбрачие); разрыв старых родственных и социальных связей (что символически выражается в отказе от прежнего имени и принятии нового); подчинение монастырскому уставу: эти условия, а так же строгое соблюдение постов и постоянная молитва, считались необходимыми для достижения цели – спасения души, обретения нирваны, «Царства небесного».