Создавая наиболее благоприятные условия для духовного развития (в том числе за счет изоляции от внешнего мира), монашество стало полигоном для возникновения и испытания различного рода психологических или духовных практик, являющихся мощными инструментами воздействия на сознание. Именно монашескому движению мы во многом обязаны наличием этих инструментов в нашем арсенале.
Путь флагелланта
…Он задернул шторы, разделся донага и преклонил колени в центре комнаты. Потом опустил глаза и взглянул на подвязку с шипами, охватывающую бедро. Все истинные последователи «Пути» носили такие подвязки – ремешок, утыканный заостренными металлическими шипами, которые врезались в плоть при каждом движении и напоминали о страданиях Иисуса. Боль помогала также сдерживать плотские порывы.
Хотя сегодня Сайлас носил свой ремешок дольше положенных двух часов, он понимал: этот день необычный. И вот он ухватился за пряжку и туже затянул ремешок, морщась от боли, когда шипы еще глубже впились в плоть. Закрыл глаза и стал упиваться этой болью, несущей очищение.
Боль только на пользу, мысленно произносил Сайлас слова из священной мантры отца Хосе-Мария Эскрива, Учителя всех учителей. Хотя сам Эскрива умер в 1975 году, дело его продолжало жить, мудрые его слова продолжали шептать тысячи преданных слуг по всему земному шару, особенно когда опускались на колени и исполняли священный ритуал, известный под названием «умерщвление плоти».
Затем Сайлас обернулся и взглянул на грубо сплетенный канат в мелких узелках, аккуратно свернутый на полу у его ног. Узелки были запачканы запекшейся кровью. Предвкушая еще более сильную очистительную боль, Сайлас произнес короткую молитву. Затем схватил канат за один конец, зажмурился и хлестнул себя по спине через плечо, чувствуя, как узелки царапают кожу. Снова хлестнул, уже сильнее. И долго продолжал самобичевание.
– Castigo corpus meum117.
И вот наконец он почувствовал, как по спине потекла кровь.
Описанная Дэном Брауном процедура самоистязания, хотя и в несколько преувеличенном виде, передает реальную практику основанного в 1928 году католического религиозного ордена «Prelatura della Santa Croce e Opus Dei» («Прелатура Святого креста и дела Господня»), короче – «Опус Деи». «Если ты не будешь умерщвлять свою плоть, ты никогда не станешь человеком молитвы», – учил основатель «Опус Деи» Хосе-Мария Эскрива де Балагер (1902–1975). Рассказывают, что сам отец Эскрива так себя избивал, что после этого стены и потолок комнаты были выпачканы кровью, капли которой разлетались во все стороны.
Последователям Эскривы, канонизированного Римской церковью в 2002 году, помимо соблюдения прочих, весьма строгих правил, предписывается ношение власяницы (металлической цепи с шипами, закрепляемой на бедре при помощи крючка) не менее чем по два часа ежедневно, и бичевание себя грубой кожаной плетью (носящей название «дисциплина»), раз в неделю, обычно по субботам. Через самобичевание, истязание плоти острыми шипами члены «Опус Деи» идут к «необходимому совершенству», выбивая скверну, превращаясь в собственную тень. «Нас учат, – заявил один из адептов ордена в интервью журналистам, – быть диктатором по отношению к самому себе. Тогда безболезненно принимаешь диктатуру «отца».
«Что касается укрощения плоти, то „Опус Деи“ следует многовековым традициям нашей церкви. Этому учил в своих орденских правилах святой Бенедикт, отец Европы» – заявил руководитель «Опус Деи» Альваро де Портильо в интервью итальянской газете «Корьере дела сера» в конце 1985 года. Действительно, самобичевание и ношение власяницы не является изобретением отца Эскривы – он лишь реанимировал некогда весьма распространённую в христианской церкви практику.
Идея самоистязания как одного из способов умерщвления плоти пользовалась неизменной популярностью у первых христианских монахов-аскетов. В житиях святых можно встретить поразительные, а иногда и пугающие описания того, какими многоразличными способами они уязвляли и устыжали своё тело
Вот как описывает св. Григорий Богослов древних аскетов: «Без обуви, с нечёсаными волосами, со слезами на глазах, имея у себя один хитон, эти земные мертвецы живут мыслию о горнем, непрестанно имеют перед взорами великую Божию славу и тамошнее ликование душ благочестивых… У них волосы сухие и нечистые, ноги босые и подобно апостольским, ничего не носящие на себе мертвого, стрижение власов, тому же соответствующее; одежда, смиряющая гордость».
Для язычников, исповедавших культ здорового и красивого тела, рассуждения о том, что в теле заключено зло и что с ним надо бороться всеми силами, представлялись безумием, а способы, какими христиане истязали свои тела – отвратительными.
Плиний Секунд прислал по этому поводу отчет императору Траяну, в котором докладывал: «…Счел я необходимым под пыткой допросить двух рабынь, назвавшихся служительницами, что здесь было правдой, и не обнаружил ничего, кроме безмерного уродливого суеверия. Поэтому, отложив расследование, я прибегаю к твоему совету. Дело, по-моему, заслуживает обсуждения, особенно вследствие находящихся в опасности множества людей всякого возраста, всякого звания и обоих полов, которых зовут и будут звать на гибель. Зараза этого суеверия прошла не только по городам, но и по деревням и поместьям, но, кажется, её можно остановить и помочь делу».
Стремление римской администрации не допустить распространения «уродливого суеверия» на территории империи, вылилось в суровые гонения, в ходе которых христиан арестовывали, допрашивали, судили, подвергали наказаниям, устраивали показательные казни. Особой жестокостью по отношению к христианам прославились кесари Нерон и Диоклетиан.
По свидетельству Тацита, описывавшего события времён царствования Нерона, «…сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежащими к этой секте, а затем по их указаниям и великое множество прочих, изобличённых не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому. Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, или обречённых на смерть в огне, поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения».
Однако репрессии, которые языческие правители обрушили на христиан, лишь способствовали популяризации самоистязаний: теперь христиане получили возможность подражать не только Христу, но и другим мученикам, подвергшимся суровым и бесчеловечным казням.
Поскольку практика умерщвления плоти и самобичевания стала одним из важнейших атрибутов христианства ещё до разделения церквей, она получила распространение не только на Западе, но и на православном Востоке.
Принимая постриг, монах отказывался от прежнего образа жизни, от своих близких, даже от своего прошлого имени, давал обет безбрачия, облачался в чёрные одежды в знак того, что он умер для мира и всего мирского, отказывался от плотских радостей и наслаждений, объявлял войну своей греховной плоти, которую он обязывался всячески изнурять и умерщвлять, чтобы не дать ей возобладать над духом и ввести в искушение.
Наиболее ревностные монахи не удовлетворялись одним лишь соблюдением предписаний монастырского устава (зачастую достаточно жёстких), предусматривающих пост, молитву, исповеди, ночные бдения, послушание и т. п., и изобретали дополнительные способы уязвить свою плоть. Одни специально изготавливали для себя неудобное (жёсткое, чересчур узкое или короткое, или наклонное) ложе. Другие отказывались от обуви и ходили босыми даже в холода, подобно отшельнику Марозосу, возвеличенному за это Блаж. Августином, или Алипию, удостоившемуся восхвалению из уст Блаж. Августина за то, что он, «будучи в высшей степени мужественным укротителем своей плоти, босыми ногами, оледеневшими от холода, ходил по Италии». Третьи обременяли своё тело тяжкой работой вместо сна, наподобие русского монаха преподобного Никиты, который, по словам жития, после дневных трудов и молитвенных бдений по ночам в веригах и каменной шапке выходил из обители и копал колодцы: «Ископа два кладезя, един близ лавры святых мученик Бориса и Глеба, а другой близ потока Студеного. От них же человецы почерпающе с верою вкушающи, здравие приемлют».