Анализ древних текстов позволяет предположить, что основу этого сложного понятия составляет хмельной напиток из сока стеблей некоего растения, именуемого индусами сома, а персами-зороастрийцами хаома.
В ведической и зороастрийской традициях ритуальный опьяняющий напиток противопоставляется всем другим хмельным зельям, «притупляющим разум», будящим в человеке «гнев и неистовство»:
«Ибо все другие напитки сопровождаются [дэвом] Айшмой [т. е. гневом] страшным, но то питье, которое от Хаомы, сопровождается праведностью возвышающей: увеселяет сок Хаомы»
Напиток этот был персонифицирован как одно из главных божеств индоарийского пантеона.
Постоянный эпитет Хаомы в зороастрийских писаниях – «далекий от смерти». Он – «могущественный и правящий согласно воле своей» (Ясна 9:25). Он – «владыка знаний и обладающий доброй мудростью» (Ясна 9:27, 10:2). Он – «исцеляющий, прекрасный, царственный и златоглазый» (Яшт 9:17, 10:88, 17:37).
Бог Сома занимает видное место в Ригведе, он почитался как бог луны, повелитель растений, один из восьми хранителей мира, царящий над северо-востоком.
В «Брихадараньяка упанишаде» мы обнаруживаем следующий фрагмент:
«Гаргья сказал: «Того пурушу, который в луне, я и почитаю как Брахмана». Аджаташатру сказал: «Нет, не говори мне о нем. Поистине, как великого, как Сому в белых одеяниях, как царя почитаю я его». «Кто почитает его так, для того день за днем течет и источается [сома], и пища его не иссякает»
Комментаторы полагают, что в выражении «течёт и источается» речь идёт соответственно об основных и второстепенных возлияниях сомы. Следует обратить внимание на то, что в этом тексте о непрекращающемся ежедневном возлиянии сомы говорится как о желанном благе (подобно тому как в Ведах многократно высказывается пожелание непрекращающейся практики жертвоприношений).
Далее «Брихадараньяка упанишада» приоткрывает завесу над механизмом действия сомы. Уже знакомые нам собеседники подошли к спящему человеку, и один из них окликнул его такими именами:
«Великий Сома в белых одеяниях, царь!». Аджаташатру сказал: «Когда этот [человек] заснул, где тогда был этот, состоящий из познания, пуруша, и откуда он пришёл?» И этого Гаргья не знал. Аджаташатру сказал: «Когда этот [человек] заснул, то этот, состоящий из познания пуруша, взяв [своим] познанием познание этих жизненных сил, отдыхает в пространстве внутри сердца. Когда он берет эти [чувства], то говорят, что человек спит, – тогда бывает взято дыхание, взята речь, взят глаз, взят слух, взят разум. Когда он двигается в этом сне, то это – его миры. [Тогда он] – словно великий царь, словно великий брахман; он словно вступает в разные состояния. И как великий царь, взяв подданных, двигается, как ему угодно, по своей стране, так и этот [пуруша], взяв чувства, двигается, как ему угодно, в своем теле»
Иными словами, Сома ввергает человека в состояние, подобное сну, в котором он посещает иной мир (духовный) и может общаться с божествами.
В приведенном фрагменте спящий (по-видимому, употребивший сому) человек, ассоциируется с самим божеством Сомой. Из других источников можно заключить, что такая ассоциация распространялась также на человека, приготавливающего напиток («выжимающего сок сомы») и на брахмана, совершающего обряд возлияния сомы.
В другом фрагменте совершенно недвусмысленно подчеркивается происхождение культа бога Сомы от практики употребления сомы в целях приобретения мистического опыта, а так же душевный (психический) характер воздействия сомы (вспомним, что местопребыванием души считалось сердце; иногда душа и сердце отождествлялись):
«Кто твоё божество в северной стране света?» – «Божество Сома». – «На чём основан этот Сома?» – «На обряде посвящения134». – «На чём основан обряд посвящения?» – «На действительном. Поэтому и обращаются к посвящённому: „Говорит то, что действительно“. Ведь на действительном основан обряд посвящения». – «На чем же основано действительное?» – «На сердце, – сказал [Яджнявалкья], – ибо сердцем познают действительное». – «Это так, Яджнявалкья»
Итак, с одной стороны божество Сома имеет своим основанием мистическую практику. С другой стороны его происхождение выводится из иного (небесного или божественного) мира, доступ к которому открывается этой мистической практикой.
Эта линия происхождения Сомы отражена, например, в учении Праваханы Джайвали о «пяти огнях». Согласно этому учению, первый огонь – «тот (небесный) мир», оплодотворенный верой («подношением веры»), рождает царя Сому, который затем приносится в жертву на втором огне – Парджанье (бог грозы), в результате чего возникает дождь, приносящий пищу, и далее развивается весь кругооборот природных процессов (Чхандогья упанишада, V, 4–5).
Некоторые исследователи полагают, что один из галлюциногенных эффектов сомы-хаомы состоял
«в изменении (или даже „перевёрнутости“) восприятия пространственно-временных и субъект-объектных отношений. На мифологическом уровне этому могли соответствовать такие парадоксы, как одновременное нахождение хаомы на небе и на земле и особенно совмещение в Хаоме ипостасей бога <…>, жреца, приносящего ему жертву, и самой жертвы»
Значение, придаваемое священному напитку, было столь велико, что буквально всё, имевшее к нему какое-нибудь отношение, было сакрализовано. Согласно обычаю, стебли сомы собирали в полнолуние, вымачивали, зажимали меж камней или дощечек, давили, затем взбалтывали и фильтровали через специальную шерстяную цедилку. Каждая операция была священным таинством. Священным было и само растение, и место его произрастания, и стебли этого растения, подносимые в качестве жертвенного дара, и процесс выжимания сока из этих стеблей, и используемая в этом процессе утварь: давильный камень (grāvāņam) – камень, на котором выдавливали сому, давила (adhiśavane) – две части ручного пресса для выжимания сомы, упаншу (upāmśur) и антарьяма (antaryāma) – сосуды для сока сомы, помещавшиеся по обе стороны от давильного камня. Выжиманию сока сомы были специально посвящены утренние часы (в зороастрийской традиции первая часть дня (утро) называлось хаван – «относящийся к выжиманию хома», т. е. сомы); само солнце считалось исполнителем утреннего обряда выжимания сомы (sūyamānāt sūrya). В Ригведе Соме посвящено более 120 гимнов.
Как и в отношении всех других уже рассмотренных нами средств и инструментов для общения с иным миром, сакрализация сомы привела к изменению смысла её использования. Достаточно было соме проявить свои необычные свойства изменять сознание, как она была сопричислена к сонму богов и сделалась одним из ритуальных средств богослужения. Сложилось представление о том, что напиток сома – излюбленный напиток богов, более того – единственная их пища: «Царь Сома, он – пища богов, его вкушают боги» (Чхандогья упанишада, V, 10,4).
Согласно легенде, сома изначально принадлежала небесному миру, до тех пор, пока орел не принес божественный напиток Индре, а от того он попал к людям. На основе этих представлений возникла практика приношения сомы в качестве жертвы богам, поскольку такая жертва, как считалось, была для богов самой желанной: «Поистине, как среди богов огонь – поедатель пищи, а сома – пища, так знающий это поедает пищу с помощью огня. Этот Бхутатман называется сомой; тот, уста которого – непроявленное, называется огнем» (Майтри – упанишада, 6:10).
Употребление сомы обросло массой формальных требований и предписаний, и эта регламентация была закреплена в священных текстах. Обряд подношения сомы подробно описывается в Каушитаки – брахмане, в Брихадараньяка-упанишаде (VI, 3). В ведических текстах упоминаются такие виды обрядов подношения сомы, как агништома (agnişţoma) – пятидневная церемония подношения сомы на жертвенном огне в честь Индры и других божеств, различные виды возлияния сомы (jyotistoma): сута, прасута, асута (Чх-уп. V, 12), атиратра (atiratra), возлияние шестнадцатью жертвенными ложками с произнесением каждый раз определенных молитвенных формул, ваджапея (vajapeya – букв.: «напиток силы») – один из видов приношения сомы, совершаемый царем или брахманом, а так же большое жертвоприношение сомы с участием многих брахманов, которое могло длиться от 13 до 100 дней. Была регламентирована и подготовка к обряду подношения сомы, получившая специальное название упасад (upasad – букв.: «почтительное приближение», «почитание»); она заключалась в том, что приносящий жертву в течение нескольких дней питался отмеренными порциями молока.
134
Обряд посвящения (dīkşāyām) – обряд, при котором приносится в жертву купленное для этого растение