Таким образом, из средства мистической практики сома превратилась в элемент практики культовой, атрибут ритуала.
Культ сомы и обычай её ритуального употребления восходит к эпохе индоиранской общности: практически в том же виде, что и в Индии, этот культ был известен и древним иранцам, которые называли священный напиток и соответствующее ему божество на свой лад – хаомой (в среднеперсидском произношении – хом). Хаома древних иранцев – триединое человекоподобное божество, совершенно аналогичное индийскому Соме, причем
«среди иранских божеств вряд ли найдется ещё одно, характеристика которого в иранской и индийской традиции совпадала бы настолько, как это имеет место с авестийской Хаомой и ведической Сомой».
Поэтому можно отнести к иранской хаоме всё то, что выше было сказано о культе сомы.
В зороастризме отношение к культу хаомы было неоднозначное.
Первоначально Заратуштра отверг хаому, назвав её «омерзительным зельем» (Ясна, 48:10), и осудил её употребление, очевидно, в рамках компании борьбы с культами старых божеств. «Когда опрокинут эту мочу – это хмельное питье, которым жрецы наносят вред?» – вопрошал пророк. По его словам, при помощи мерзости хмельного питья [хаомы] нечестивые жрецы намеренно морочат, одурманивают людей.
Однако, в отличие от других прежних культов, культ хаомы и связанные с ним обряды не преследовались зороастрийцами: имена в честь Хаомы и официальные ритуалы с хаомой засвидетельствованы в период правления Дария I (522–486 гг. до н. э.). В дальнейшем наступает расцвет культа. «Младшая Авеста» приписывает Заратуштре восхваление и воспевание Хаомы – растения, напитка и божества. Хаома именуется «прекрасной», «врачующей», «наилучшей из всего, что есть в телесном мире» и т. п.
«Тогда молвил Заратуштра: «Поклонение Хаоме; добр Хаома, хорошо сотворен Хаома, правильно сотворен Хаома, добр, раздаватель, целитель, красив, добродетелен, победоносен, златоцветен, со свежими ветвями, что [его] вкушал лучший, и для души припас в дорогу [в тот мир].
В тебя, о жёлтый136, я влагаю своим словом [силу дать] мудрость, и мощь, и победу, и здоровье, и целебность, и успех, и рост, и крепость всему телу, и разумение разнообразное»
Еще более поздние пехлевийские источники сообщают, что в начале творения в ствол Хома была помещена фраварти (авест. фраваши – душа) Зардушта (Заратуштры).
По-видимому, здесь сработал тот же эффект, что и в борьбе христианских иконопочитателей с иконоборцами: культовая практика победила теологию. Стоит обратить внимание также на свойственное всем жрецам-служителям культа циничное отношение к основателям их религии (которые обычно обожествлялись): в угоду культу священнослужители готовы искажать первоначальную доктрину своей религии вплоть до полной неузнаваемости и приписывать основателям учения высказывания, обратные их действительным взглядам.
Из Ирана обряды, связанные с употреблением хаомы, попали на Запад вместе с культом солнечного бога Митры, который во времена поздней античности получил широкое распространение на территории Римской империи. В митраизме (как и в позднейшем индуизме) культ Хаомы (Сомы) не имел самостоятельного значения и использовался лишь как элемент обрядности:
«тщательное и точное соблюдение всех традиционных ритуалов культа, которым отличались маги Малой Азии, сохранилось в обычае и у их преемников – римлян»
Франц Кюмон упоминает об открытом в 1910 году в святилище Митры в Штокштадте «незначительном предмете» – осколках ступки, истолковывая эту находку как доказательство устойчивости древнего персидского ритуала в римскую эпоху. Кюмон ссылается на Плутарха137, который, описывая совершаемое магами жертвоприношение, изображает их «толкущими растение омоми» в ступке. Такая ступка для выжимки сока хаомы, «хавана» (havana), – отмечает Кюмон, – играет значительную роль в маздеистском богослужении [138].
В культе Митры, таким образом, в точности воспроизводились зороастрийские обряды, в том числе связанные с использованием хаомы. В маздеистском богослужении жрец освящал хлебы и воду, которую смешивал с приготовленным им пленительным соком Хаома, и использовал эту пищу в ходе жертвоприношения. Эти древние обряды сохранились и в митраистских церемониях посвящения с той единственной разницей, что Хаома, растение неизвестное на Западе, заменялось виноградным соком. Перед участником мистерии клали хлеб и ставили чашу, наполненную водой, над которой жрец произносил священные формулы. Христианские апологеты Иустин и Тертуллиан видели в таком причащении хлебом и водой аналогию христианскому причастию.
Превращение хаомы-сомы из средства изменения состояния сознания в элемент культовой практики привело к парадоксальной ситуации: со временем оказались утраченными сведения о том, какое именно растение первоначально использовалось для её получения! С точки зрения культа это не имело большого значения. Главным стало соблюдение формальностей, а «хаомой» могли называть любое растение, сок которого использовался в ритуале.
Исследователь митраизма Франц Кюмон отмечает, что, возможно, в Германии вместо хаомы выжимали виноград.
Сегодня мы можем лишь высказывать предположения относительно природы хаомы (сомы). Согласно Авесте и Ригведе, хаома – сома – золотистого или жёлтого цвета, имеет побеги, растет в горах. Специалисты по ведической традиции идентифицируют сому как растения Sarcostema Viminalis или Asclepias Acida.
Впрочем, относительно отождествления зороастрийской хаомы с реальным растением выдвигается множество гипотез: Salvia Persepolitana (растение, встречающееся только в Персии), вереск, белена, конопля, мухомор, ревень, молочай, эфедра и др. Современные зороастрийцы – парсы используют для приготовления ритуального напитка эфедру – хвойный кустарник, растущий на севере Индии, в Иране и в Афганистане.
Недавние раскопки на территории современного Таджикистана, где в незапамятные времена кочевали индоарийские народы, наглядно показали, что они употребляли в культовых целях смесь эфедры, опиатов и конопли.
Создатели этномикологии супруги Гордон и Валентина Уоссоны выдвинули оригинальную гипотезу, согласно которой знаменитая сома Веды готовилась на основе мухоморов (Amanita muscaria). Наиболее полно последнюю идею развернул Г. Уоссон в своей книге «Сома: божественный гриб бессмертия», где даже указал возможное время и место происхождения традиции приготовления этого напитка – Сибирь рубежа III – II веков до н. э., связав его появление в Индии с переселением ариев. Гипотеза Уоссона вызвала широкий резонанс. На нее откликнулись ведущие исследователи мифологии. Критикуя отдельные спорные положения, гипотезу в целом приняли, нимало не усомнившись в том, что мухомор чрезвычайно активно используется в шаманской практике народов Сибири. Т. Я. Елизаренкова и В. Н. Топоров развили эту мысль, связав представления о мухоморах с семантикой шаманского (мирового) дерева, и находя незамеченные Г. Уоссоном варианты подтверждения связи мухомора и сомы.
135
Пер. с англ. И. М. Стеблин-Каменского// Мифологии Древнего мира/ Под ред. В. А. Якобсона. – М., 1977.-С. 351.
136
Определение «жёлтый» дало повод некоторым исследователям ассоциировать растение хаому с эфедрой.