Таким образом, десакрализация вина, его бесконтрольное производство и употребление, привело к инфляции, к обесценению «напитка богов» как инструмента воздействия на сознание. Избежать этой инфляции можно только одним образом: прекратить использование этого инструмента не по назначению, употреблять его с достаточно большими перерывами, позволяющими избежать или максимально снизить эффект привыкания, вернуть процессу применения вина статус священнодействия.
Другая крайность в использовании вина состояла в том, что в рамках общего развития мифологического и религиозного сознания оно превращалось в религиозный символ, чем дальше, тем больше отрывавшийся от его физической сущности.
Символическая история вина началась с его применения в отправлении религиозных культов. В древнейшие времена было принято, в качестве благодарности богам, либо в качестве побудительного дара, сопровождающего просьбу, приносить в жертву животных или птиц, и даже человеческих первенцев. При этом главным компонентом жертвы считалась кровь, в которой заключалась жизнь или душа живого существа. Изливая кровь жертвы на алтарь, люди как бы приносили богу её внутреннюю сущность, душу. Но, по прошествии времени, люди сообразили, что закалывать на алтаре собственных младенцев – не очень хорошая затея. Да и скотину резать по любому случаю разорительно. С другой стороны, и богов оставлять без подношения рискованно: вдруг обидятся? Тут-то и пригодилось вино. Красный цвет вина позволил использовать его в качестве замены кровавого жертвоприношения, в том числе и человеческого. Вино и кровь в большинстве религий – взаимозаменяемые символы. Вино – это кровь (или душа) раздавливаемого винограда (Быт. 49: 11), кровь (душа) земли, которая рождает виноград142, родственная крови живых существ. Следовательно, вино может заменять жертвоприношение кровью, которое приносилось богам или предкам.
Так вино заменило собой кровавые жертвы и стало одним из важнейших и, как считалось, приятнейших для божеств жертвенных даров.
Принесение в жертву вина называется возлиянием. Такие жертвенные возлияния были приняты во многих религиях древности. Возлияния перед статуями богов считались обязательными в религиях греков и римлян. В иудейской Торе Яхве говорил Моисею, чтобы на алтарь дважды в день приносилось жертвенное вино (Исход, 29:38–42).
Эта традиция идет из глубины веков: у самых примитивных народов обнаруживаются обычаи плескать в огонь костра или домашнего очага немного вина, пива, (в более поздние времена – водки, рома и т. п.) в знак почтения к духу огня (очага).
Но одной лишь заменой крови на вино дело не кончилось. Мифологическое мышление имеет способность развиваться и связывать между собой, казалось бы, несопоставимые вещи. Коль скоро вино было ассоциировано с кровью, а с другой стороны, как уже говорилось, существовало представление о божественном происхождении вина, то следующим шагом мифологической логики было ассоциировать вино с кровью бога. Так и произошло.
Египтяне считали вино кровью растерзанного и затем воскресшего Гора. О Горе также говорилось, что он в вине пьет кровь своего противника – бога Сета.
В представлениях античных греков вино ассоциировалось с кровью бога Диониса (у римлян – с Бахуса) или с его божеской сущностью. В культе Диониса (Бахуса) вино было символом экстатического союза с самим богом, а в орфических ритуалах оно приравнивалось к жертвенной крови.
Христианство придало древнему символизму новую поэтическую силу: оно стало символически изображать кровь Христа, принесшего себя в жертву в качестве жертвенного агнца во искупление первородного греха. Средневековые изображения Христа, стоящего или преклонившего колени в винном прессе, представляют собой иллюстрации слов святого Августина (354–430 гг. н. э.) о Христе, как о «грозди винограда, положенной под пресс». Согласно Евангелиям, Христос сам дал почву для такого представления, инициировав обряд евхаристии: «И взяв чашу, благодарив, подал им; и пили из нее все. И сказал им: сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая. Истинно говорю вам: Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божьем» (Евангелие от Марка 14: 23–25). Согласно легенде, кровь распятого Христа была собрана в ту самую чашу, из которой апостолы пили на тайной вечере, и с тех пор чаша с искупляющей кровью Христовой (Святой Грааль) сохраняется таинственными стражами в недоступном убежище.
Следующий шаг сакрализации вина – его ассоциация с самим Божеством. Здесь сплелись воедино две ветви религиозно-мифологических представлений. С одной стороны, к этой ассоциации подталкивало представление о крови как о душе или внутренней сущности живого существа. Поскольку внешняя, телесная, природа существ присуща лишь физическому миру, в бестелесном идеальном мире все существа оказываются представленными только их внутренними сущностями, а стало быть кровь, как внутренняя сущность или душа бога идентична самому богу. С другой стороны, в языческих религиозных системах все существенные явления природы и жизни представлены соответствующими сверхъестественными существами – духами, божествами. Не было исключением и вино. Во многих древних религиях существовали представления о богах виноградарства и виноделия, о богах собственно вина, и даже о богах, ответственных за отдельные стадии изготовления вина и за утварь, используемую в процессе его изготовления. Так, в Древнем Египте был бог винного пресса Шесму, играющий, как полагали египтяне, важную роль в судьбе умерших. Достойным Шесму дает вино, сохраняющее жизнь, а грешникам отрывает головы и давит их в своем прессе.
Мы уже говорили, что у древних греков богами виноградарства и виноделия был Дионис, который согласно легенде, научил людей выращивать виноградную лозу и изготавливать из неё вино. Диониса почитали так же фракийцы, хотя ранее у них был собственный бог вина – Севациос. Римским аналогом Диониса был Бахус (Вакх). Свои боги вина существовали в пантеонах древних цивилизаций Нового Света: Акан у майя, Патекатль у ацтеков. Примечательно, что в своем «обожествленном» качестве вино сделало неплохую карьеру: во многих религиозных системах оно было ассоциировано с главными богами языческих пантеонов. У тех же египтян «хозяином вина» считался Озирис («Тексты Пирамид», 820), причем в магическом греческом папирусе вино рассматривается как существенная часть бога растительности. А шумеры считали вино атрибутом самого Энлиля, бога богов, владыки вселенной!
Христиане, паче чаяния, не отвергли языческих аллюзий. Совсем напротив, здесь отождествление вина с богом совершенно прозрачно: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Евангелие от Иоанна, 6:56). Иными словами, причащаясь вином, символически изображающим кровь Христову, верующий принимает в себя самого Христа. Религиозная интерпретация этого обряда состоит в том, что христиане почитают Бога под видом вина. Однако с фактической точки зрения все выглядит наоборот: происходит поклонение вину как Богу.
Являясь, по сути, вспомогательным средством при отправлении культа, вино приобрело самостоятельное религиозное значение и в некоторых случаях само стало объектом культа.