В союзном штабе лишь один человек был против генерального сражения с Наполеоном - главнокомандующий М. И. Кутузов. Он предлагал отступать к Карпатам до соединения с войсками Беннигсена и Эссена и возможного выступления Пруссии. Его мнение поддержали только «молодые друзья» царя, находившиеся тогда в царской свите, Н. Н. Новосильцев и А. А. Чарторыйский[158].
Важно подчеркнуть, что бытующие в нашей литературе утверждения таких авторитетов, как А. 3. Манфред, С. Б. Окунь, М. В. Нечкина и даже Е. В. Тарле, будто Кутузов «настаивал», «твердо и настойчиво требовал» не давать Наполеону сражения[159], голословны. Все источники, как один, свидетельствуют, что главнокомандующий союзной армией, напротив, не проявил ни твердости, ни смелости, чтобы настоять на своем мнении. «Я был молод и неопытен, - сокрушался потом Александр I, - Кутузов говорил мне, что надобно было действовать иначе, но ему следовало быть настойчивее!»[160] Перед самым сражением Кутузов попытался было воздействовать на царя через обер-гофмаршала графа Н. А. Толстого: «Уговорите государя не давать сражения. Мы его проиграем». Толстой резонно возразил: «Мое дело - соусы да жаркое. Война - ваше дело»[161]. После этого Кутузов ни перед кем и ни на чем не настаивал и ничего не требовал.
А. С. Шишков, А. А. Чарторыйский и Ж. де Местр были убеждены, что только «придворная выправка» и «робость» перед царем помешали Кутузову оспорить желание царя сразиться с Наполеоном[162]. Такого же мнения был герой Аустерлица, будущий генерал и декабрист М. А. Фонвизин: «Наш главнокомандующий из человекоугодничества согласился приводить в исполнение чужие мысли, которые в душе своей не одобрял»[163].
Спустя семь лет, в последние дни Отечественной войны 1812 г., Кутузов, увидев отбитое у врага знамя с надписью «За победу под Аустерлицем», скажет своим офицерам: «После всего, что совершается теперь перед нашими глазами, одной победой или одной неудачей больше или меньше, все равно для моей славы, но запомните: я не виноват в Аустерлицком сражении»[164]. Да, с чисто военной точки зрения Кутузов в аустерлицком разгроме не виноват, как полководец он сделал тогда все возможное. Но, по мнению авторитетных военных историков Г. А. Леера и П. А. Гейсмана, очевидна вина Кутузова под Аустерлицем «не военная, а гражданская: недостаток гражданского мужества высказать всю правду юному императору». Не сделав этого, Кутузов тем самым «допустил исполнение плана, приведшего к погибели армию»[165].
План битвы при Аустерлице со стороны союзников подготовил генерал-квартирмейстер Франц фон Вейротер, в 1796 г. бывший начальником штаба у фельдмаршала Д. С. Вурмзера и состоявший при штабе у генералиссимуса А. В. Суворова в 1799 г. Смысл плана был таков: усиленным левым крылом из трех русских колонн[166] обойти ослабленное (как показала рекогносцировка) правое крыло Наполеона и разбить его ударом во фланг и тыл. Императоры Александр и Франц не возражали против такого плана. В ночь с 1 на 2 декабря Вейротер доложил его на совете у главнокомандующего. Кутузов, открыв заседание совета, вскоре заснул, «в чем и выразилась, - по словам Г. А. Леера, - вся его оппозиция плану»[167]. Собравшиеся на совет генералы хотя и бодрствовали, но отмалчивались. Только А. Ф. Ланжерон полюбопытствовал: «Что будем делать, если Наполеон атакует нас первым?» Вейротер такой вариант исключил: «Если бы он считал это возможным, то давно уже атаковал бы!» В этот момент (было уже 3 часа утра) Кутузов проснулся и отпустил генералов, сказав: «В 7 часов атакуем неприятеля в занимаемой им позиции»[168].
На рассвете 2 декабря союзные войска изготовились к бою в таком порядке. Три первые русские колонны генерал-лейтенантов Д. С. Дохтурова, А. Ф. Ланжерона и И. Я. Пржибышевского составляли левое крыло под общим командованием генерала от инфантерии Ф. Ф. Буксгевдена; 4-я русско-австрийская колонна генерал-лейтенантов М. А. Милорадовича и графа И. К. Коловрата - центр, непосредственно подчиненный Кутузову; 5-я колонна генерал-лейтенанта П. И. Багратиона и австрийского князя И. И. Лихтенштейна - правое крыло, которым командовал Багратион. Гвардейский резерв за 4-й колонной был под начальством вел. кн. Константина Павловича. Оба императора и главнокомандующий Кутузов находились при 4-й колонне. Александр I появился перед войсками под гром приветствий. «Ну что, Михайло Ларионович, - обратился он к Кутузову, - как вы полагаете, дело пойдет хорошо?» Кутузов поклонился с улыбкой: «Кто может сомневаться в победе под предводительством вашего величества?» - «Нет, нет, - возразил император, - командуете вы. Я только зритель». Кутузов вновь поклонился - уже без улыбки[169].
158
См.: Предтеченский А. В. Очерки общественно - политической истории России в первой четверти XIX в. Л., 1957. С. 233.
159
Тарле Е. В. Цит. соч. С. 187 - 188; Манфред А. 3. Цит. соч. С. 472; Окунь С. Б. Очерки истории СССР. Конец XVIII - первая четверть XIX в. Л., 1956. С. 152. О том же: Нечкина М. В. Михаил Кутузов. М., 1944. С. 13; Брагин М. Г. Кутузов. М., 1975. С. 84. Если верить Л. Г. Бескровному, Кутузов даже «всеми силами боролся» за свою точку зрения (М. И. Кутузов. Сб - к док - тов. T. 1. С. XIII).
162
Шишков А. С. Записки, мнения и переписка. Berlin, 1870. Т. 1. С. 168 — 169; Местр Ж. де. Петербургские письма 1803 - 1817. СПб., 1995. С. 63; Русский двор в конце XVIII и начале XIX ст. Из записок кн. А. Чарторыйского (1795 - 1805). СПб., 1908. С. 158.
164
Михайловский - Данилевский А. И. Александр I и его сподвижники. СПб., 1846. Т. 3. Вып. 53. С. 22 - 23.
165
Леер Г. А. Подробный конспект. Война 1805 г. Аустерлицкая операция. СПб., 1888. С. 34; Гейсман П. А. М. И. Голенищев - Кутузов - Смоленский // Русский биографический словарь / под набл. А. А. Половцова. СПб., 1903. Т. 9. С. 652.
166
Колонны соответствовали корпусам, которые будут введены в русской армии (по примеру французской) лишь в 1810 г.