Это место Лучший пропустил, но после торгов, к описанию которых мы приближаемся; теперь следует завершить описание игры с "Императорским покером". Общее советское неодобрение мы уже имеем за собой, переходим к подробностям.
Протест, поданный советским послом, был сформулирован по пунктам, что придавало ему характер реестра преступлений. Речь шла о следующих их видах: оговор, клевета, подстрекательство и расхождение с истиной, ибо, как знают все осведомленные обитатели земного шара — Советский Союз никогда не был наследником царской империи в сфере стремления господствовать над миром ("самым широким шагом марширует в направлении господства над миром"), равно как в таких областях как дипломатические мошенничества, нарушение международных договоров, нарушение прав человека, организованное рабство, тотальный шпионаж и тому подобные инсинуации, которыми книга просто кишит.
Те люди, которые книгу читали, знают, что ни в одном из инкриминируемых в ней фрагментов нет ни словечка о Советском Союзе. И все же, советы все приняли на себя, словно бы в соответствии с ключом, данным мною на последней странице (что "метафорой я целюсь в современность"). Как будто бы — ибо я не предполагаю, что этот ключ был им необходим, без него они ведь тоже подали бы протест; так как гнев их проистекает из Закона Ножниц ("Ударь по столу, и ножницы отзовутся") — когда, например, вспоминал, что русский "новый конституционный строй (…) был организован так, чтобы быть эффективной ширмой для самодержавного тоталитаризма" — они это приняли в отношении самих себя, хотя об этом их никто и не просил. Оскорбительной инсинуацией на советский правопорядок они посчитали следующий анекдот:
"Царь Петр Великий, развлекавшийся в Спитхед пожелал увидеть, как выглядит знаменитое наказание путем протягивания под килем, которому подвергали моряков Королевского Флота. Услыхав, что как раз на этот момент нет никого осужденного, он предложил:
— Пускай возьмут кого-нибудь из моих людей.
— Ваше Величество, — прозвучал ответ, — люди Вашего Императорского Величества в настоящее время находятся в Англии, тем самым они находятся под защитой закона".
Столь же абсурдным показалось мне обвинение, будто бы я проявляю отсутствие элементарной культуры. Доказательством должны были включенные в книгу утверждения, будто бы слово "русский" — это эпитет, и что русские являются "дикими азиатами". Но ведь это же не мои утверждения, а Бонапарта, это он был хамом, я его всего лишь цитировал.
Точно так же обстояло дело и с русским олимпом военных героев-полубогов. Здесь следует открыть, что советский протест был инициирован Военной академией им. Суворова и союзом красноармейцев-ветеранов, носящих на груди медаль им. Суворова и Кутузова[130]. Оба эти учреждения покраснели еще сильнее, когда им прочитали, что какой-то там лях сказал про их общего идола. Из Большой Советской Энциклопедии каждый советский солдат черпал непоколебимую уверенность, что Суворов — "это величайший военачальник всех времен" (Наполеон там характеризуется как "талантливый офицер"[131], а Маркони, Белл, Эдисон, Ньютон, Лавуазье и все остальные — в качестве эпигонов российских и советских изобретателей; пощадили только лишь Эйнштейна, Коперника и, частично, Дарвина, советское происхождение которых еще не было доказано[132]). Тогда как указанный лях характеристику Суворова начал следующим образом: "клоун и спартанец в одном теле, "То бог, то арлекин, то Марс, то Мом, Он гением блистал в бою любом" (Байрон "Дон Жуан, глава 9), людям Запада казался "жестоким чудовищем, помещавшем в теле собаки мясника душу обезьяны". Снова пена изо рта, и снова не по адресу — я не виноват, товарищи, я только лишь цитировал современников фельдмаршала Суворова-Рымникского! То же самое и с Кутузовым — все его отрицательные черты характера и поступки я представил с помощью цитат из писем людей, знавших Кутузова, а товарищи солдаты поперли на Лысяка буром за то, что я, вроде как, оскверняю военные академии, памятники, ордена, память и вообще советские, неприкасаемые в соответствии с уставом святости. Счастливая армия, не было у них в 1978 году никаких других противников и проблем!
Главной стратегической проблемой советских войск, сражавшихся с одной книжкой, стала проблема отношения России к Польше и Польши к России. Книга была предназначена для поляков и мутила в их головах единственно верную истину о «вечной дружбе русского и польского народов». Мутила, поскольку автор заверял, что на самом деле все было наоборот ("Россия всегда желала Польше самого худшего"), и что один только Наполеон желал полякам добра, изгнав из Польши российских оккупантов. Для кремлевской пропаганды это весьма чувствительный момент — свобода может прийти исключительно с востока, с запада — никогда. Потому-то столько услужливых польских историков доказывало нам, что Наполеон для Польши ничего не сделал, а то, что сделал — это сплошной ужас. Один из подобных историков даже утверждал, что восстановленная Бонапартом Польша — это был очередной ее раздел (когда недавно этого деятеля укладывали в могилу как незапятнанного антикоммуняку, у меня сложилось впечатление, будто диссидентский хор на кладбище — это мой сюрреалистический сон). Так что любое доказательство того, что Наполеон защищал Польшу от империалистической жадности российского дракона, был чем-то вроде красной полотнища (того самого, что используется в корриде), раздражающей другие красные полотнища (те самые, что на древках зовущих вперед флагов со знаменами). Взять хотя бы такой фрагмент "Императорского покера":
130
Так у Автора: “stowarzyszenie krasnoarmiejców-weteranów noszących na piersiach medal im. Suworowa i Kutuzowa”. Похоже, всю эту несуразицу следует понимать так, что претензии в советской ноте были высказаны от имени ветеранов Советской Армии, награжденных орденами Суворова и Кутузова, и от имени слушателей военных академий, награжденных орденом Суворова (таковыми были Военная академия Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР и Военная академия им. М.В. Фрунзе), которых могли возмутить уничижительные пассажи автора в адрес прославленных русских полководцев (оставим за скобками вопрос, как они могли знать содержание не изданной и не издававшейся впоследствии в СССР книги). Это наводит на мысль, что текста ноты Автор так и не увидел. А подобное пренебрежительное и поверхностное отношение Автора к деталям, связанным с Советским Союзом и с Россией, ставящие приводимые им сведения на один уровень с анекдотическими ляпами из голливудских фильмов времен Холодной войны, заставляет более критично относиться к его историческим интерпретациям, и без того носящим явно тенденциозный характер. — Примечание Редактора.
131
Вот черт подери, ясно, что в 1990 году не было Интернета, и количество тех же поляков, которые могли бы снять с полки тома БСЭ и прочесть из них было мало… Но зачем так явно обманывать? Нет в БСЭ указанных слов об А.В. Суворове (
132
Как тут не вспомнить известный анекдот про Ивана Грозного — изобретателя рентгена: "Я вас, бояре, наскрозь вижу…".