Выступление Артузова и его прогнозы не понравились Сталину. Он бросил упрек руководителю политической загранразведки, что его агентурные источники занимаются дезинформацией. И даже в конце 1933 г., когда обстановка в Центральной Европе уже достаточно прояснилась, генсек продолжал думать так же. В декабре 1933 г. отмечали очередную годовщину ВЧК-ОГПУ. На товарищеском ужине с руководителями ОГПУ в Кремле Сталин поднимал тост за каждого из приглашенных чекистов. Когда дошла очередь до Артузова, вождь в шутливом тоне сказал: «Ну как Ваши источники, или как Вы их называете, — все Вас дезинформируют?» Артузов смутился от такого «нетрадиционного» тоста и ответил, что постарается избежать дезинформации. Он решил, видимо, что замечание Сталина относится к польской работе, так как сводки источника Илинича кардинально расходились со взглядами НКИД и, особенно, со взглядами заведующего бюро международной информации ЦК К. Радека, утверждавшего, что Польша идет на искреннее сближение с СССР. «Поворот, а не маневрирование в сторону СССР», — тезис Радека. Сводки Илинича утверждали, что готовится сближение Польши с Германией, а СССР поляки стараются убаюкать просоветским маневром. Обстановка прояснилась в январе 1934 г., когда с подписанием германо-польского протокола о ненападении началось сближение двух стран, и антисоветская политика Польши стала достаточно откровенной. Предположения Артузова, высказанные им на совещании, полностью подтвердились.
Эти события и определили отношение генсека к начальнику ИНО. Накануне принятия решения Политбюро о работе Разведупра, то есть 25 мая 1934 г., Артузов был вызван в Кремль. Он вошел в кабинет Сталина в 13 ч 20 мин. Там уже были два наркома: Ворошилов и Ягода.[180] Подробная обстоятельная беседа продолжалась шесть часов. Конечно, уходить в другой наркомат, хотя и на родственную работу, с понижением в должности и без всяких перспектив продвижения по службе, не хотелось. Артузов понимал, что как штатский человек он никогда не станет начальником Разведупра. Но слова Сталина, сказанные ему во время беседы: «Еще при Ленине в нашей партии завелся порядок, в силу которого коммунист не должен отказываться работать на том посту, который ему предлагается», — исключали выражение недовольства в любой форме. Как послушный член партии, Артузов не мог спорить с генсеком. Хорошо зная обстановку и взаимоотношения в военном ведомстве, он сказал Сталину, что ему одному трудно будет вписаться в новый коллектив и сработаться с руководством военной разведки. Он попросил разрешения взять с собой группу сотрудников, которых отлично знал по работе в ИНО. Сталин дал согласие на этот переход.[181]
Сейчас уже невозможно выяснить, сколько людей запрашивал Артузов. Вместе с ним на работу в Разведупр перешли первоначально 13 сотрудников ИНО, позднее к ним присоединилось еще более десятка чекистов. Очевидно, что запрашивал он больше, с запасом. Со Сталиным была согласована и расстановка новых людей в структурах Разведупра. Без приказа «хозяина» Ворошилов никогда бы не отдал «пришельцам» важнейшие посты в военной разведке.
Вместе с Артузовым в Разведывательное управление перешла большая группа чекистов: Ф. Я. Карин, О. О. Штейнбрюк, Л. Н. Мейер-Захаров, Б. Ш. Эльман, А. Ф. Маншейт, А. А. Ригин, М. М. Михалевский, П. Ф. Воропинов, М. Н. Панкратов, В. И. Федоров, Г. С. Тылис и другие, всего около 20–30 человек. Причем многих из пришедших в Разведупр чекисты сразу же поставили во главе ключевых отделов и направлений.
Наиболее крупными фигурами из 13 сотрудников были Ф. Я. Карин и О. О. Штейнбрюк. И не только потому, что они возглавили два важнейших отдела Разведупра. В ноябре 1935 г. в Красной Армии вводят персональные воинские звания. Звание комкора (что соответствует генерал-лейтенанту) получил новый начальник управления С. П. Урицкий. Звание корпусного комиссара (соответствует званию комкора) — бывший начальник Разведупра Берзин и Артузов. Такое же воинское звание присвоили Карину и Штейнбрюку. Начальники отделов по своим знаниям разведывательной службы и опыту работы в разведке были приравнены к руководству военной разведки. Уже по этим присвоениям воинских званий можно судить о том, что и Карин, и Штейнбрюк были специалистами высокого класса.
Переход в другое ведомство начальника и 13 лучших (а Артузов забрал с собой, конечно, самых талантливых и квалифицированных работников политической разведки) сотрудников значительно ослабил ИНО. Новый начальник отдела Слуцкий и по опыту, и по знаниям, не говоря уже об интеллекте, значительно уступал Артузову. Ослаблен был и общий состав отдела. Почему же Сталин согласился на такое перемещение? ОГПУ — вооруженный отряд партии, а разведчики ОГПУ — глаза и уши партии. Чем объяснить их резкое ослабление? Дать четкий и верный ответ, не зная того, о чем говорилось в кабинете у Сталина, невозможно. Остается только строить предположения с достаточной долей вероятности. Одно из таких предположений можно сделать, исходя из сложившейся к маю 1934 г. военно-политической обстановки в Европе.
В январе 1934 г. был заключен германо-польский договор о ненападении. Отношения между двумя странами нормализовались и началось сближение Германии и Польши во многих областях, в том числе и в военной. Стала вырисовываться возможность военного союза между этими странами и их совместного выступления против СССР. Япония, проводившая после захвата Маньчжурии и создания военного плацдарма у дальневосточных границ Советского Союза активную антисоветскую политику, тоже стремилась привлечь на свою сторону Польшу, обещая ей всяческие блага после разгрома СССР. Сложилась ситуация, когда эти три страны могли выступить совместно. В данных условиях значение военной разведки резко возрастало, а состояние ее резидентур и агентурной сети после многочисленных провалов в Европе оставалось тяжелым. Деятельность же ИНО ОГПУ, который в большинстве случае получал политическую информацию, отступала на задний план, и ее временным ослаблением можно было пренебречь.
Для доказательства возможности такого предположения можно сослаться на план стратегического развертывания на Западе и Востоке, составленный Генштабом в марте 1938 г. Через четыре года после описываемых событий начальник Генштаба Б. М. Шапошников считал, что Советскому Союзу надо быть готовым к войне на два фронта: на Западе — против Германии, Италии и Польши, и на Востоке — против Японии. Главным считался западный театр военных действий, на котором против Красной Армии выступали совместно вооруженные силы Германии и Польши. Если начальник Генштаба высказал в таком документе уверенность в выступлении Польши против СССР, то у него наверняка были для этого достаточные основания.
Новый заместитель приступил к работе. Времени на раскачку не было. Ему предстояло проанализировать работу Управления, выявить все недостатки, разработать и предложить свои рекомендации по реорганизации центрального аппарата военной разведки. На все про все отводился месяц. И уже 23 июня 1934 г. подробный доклад был готов. Основные соображения доклада в предварительном порядке Артузов изложил наркому обороны Ворошилову. Возражений с его стороны не последовало. Нарком, будучи опытным политиком, спорить с посланцем Сталина в Разведупре не стал.
Объемный, на 16 страницах, доклад о состоянии агентурной работы Управления и мерах по ее улучшению был адресован: «Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину». Второй экземпляр доклада предназначался наркому обороны Ворошилову. Сейчас невозможно определить, был ли в это время в Москве начальник Разведупра Берзин. Но если был, то сам факт обращения с докладом через его голову, да и через голову наркома обороны непосредственно к Сталину является беспрецедентным. В 1936 г. в разговоре с Б. И. Гудзем Артузов обронил: «Сталин, направляя меня в Разведупр, сказал, что я должен быть там его глазами и ушами». Только таким указанием и можно объяснить чинопочитание Артузова, пославшего свой первый доклад в новой должности на самый «верх».
В военной разведке Артузов был человеком новым, никакой ответственности за провалы он не нес, и поэтому ему не пришлось ничего скрывать или приукрашивать, анализируя работу Разведупра. В докладе отмечалось, что после провалов нелегальная агентурная разведка Управления фактически перестала существовать в Румынии, Латвии, Франции, Финляндии, Эстонии, Италии. Нелегальная агентурная сеть сохранилась лишь в Германии, Польше, Китае и Маньчжурии. В некоторых странах (Турция, Персия, Афганистан, Корея) агентурная разведка ведется полулегальным путем, когда резидент и его помощники являются сотрудниками посольств, консульств и торговых представительств.
180
Время приема и список присутствующих даны по записям в тетради приема у Сталина // Исторический архив. 1995. № 3. С. 132.
181
О встрече со Сталиным и содержании разговора Артузов писал в письме начальнику Разведупра комкору С. П. Урицкому 20 декабря 1936 г. Письмо находится в следственном деле Артузова в центральном архиве ФСБ.