Кроме того, решено было привлечь к организации разведки пограничные военные округа — Беломорский, Московский, Ярославский, Орловский, Северо-Кавказский и все азиатские военные округа. Округам надлежало вести разведку только в сопредельных с ними государствах и территориальных образованиях, появившихся на бывших окраинах России. Однако, поскольку с этими районами связь отсутствовала, а также катастрофически не хватало сил и средств, объем задач существенно сузили. Штабам следовало добывать только сведения, имевшие непосредственное отношение к текущим событиям. Этот принцип и положили в основу деятельности не только штабов пограничных военных округов, но и всех органов военной разведки50.
С 9 по 11 сентября 1918 г. был сделан следующий шаг в борьбе за единоначалие в разведке. По инициативе Всероглавштаба состоялось совещание начальников разведывательных отделений Всероглавштаба, ВВС, Оперода, Орловского, Московского и Ярославского военных округов, а также штабов войсковой «завесы». На нем подвели первые итоги организации агентурной разведки Красной Армии на Западе, которые отразили ее плачевное состояние. Как оказалось, штабы Ярославского и Московского военных округов еще и не приступали к разведке. Более того, в них даже еще не сформировали разведывательных отделений. В штабе Орловского военного округа дело продвинулось несколько дальше, разведотделение было создано и даже имело в своем распоряжении двоих агентов-резидентов — в Харькове и Екатеринославле. Процесс формирования разведывательных органов и штабов войсковой «завесы» тоже находился в зачаточном состоянии. Неукомплектованность органов разведки объясняли отсутствием преданных советской власти квалифицированных кадров, которым можно было доверить организацию разведки в целом и агентурной разведки в частности.
Впрочем, в районе западной «завесы» к сентябрю 1918 г. на территории, оккупированной германскими войсками, уже существовала целая агентурная сеть, состоявшая из 20 агентов-резидентов, шесть из них имели помощников. Этой агентуре вменялось в обязанность наблюдение за обстановкой южной части Финляндии, Эстонии и Латвии, а также за воинскими перевозками противника по важнейшим железнодорожным магистралям: Рига — Двинск — Витебск — Смоленск, Варшава — Вильно — Двинск — Псков. Нельзя сказать, что это были агенты высокого качества, но они, по крайней мере, были51.
Однако, как уже говорилось, с агентурой дела обстояли более чем плохо. Основным недостатком агентуры образца 1918 г. являлась ее крайняя неустойчивость. Что и понятно, так как вербовали агентов исключительно «за интерес». Агенту-резиденту платили жалованье до трех тысяч рублей в месяц, а помощнику резидента — до двух тысяч. Естественно, когда агенту удавалось подыскать для себя более выгодный и безопасный заработок, он прекращал свою работу. Кроме того, агенты-резиденты, «завязанные» на отдельных работников штабов, при переходе последних на другую работу не передавались новому руководителю, а попросту терялись, и с каждой штабной подвижкой приходилось все начинать сначала.
Серьезные проблемы существовали и в деле организации связи между агентами и штабами. Почтово-телеграфного сообщения с оккупированными районами, как нетрудно догадаться, не было. Вновь созданные буферные государства: Финляндия, Литва, Латвия, Эстония, Польша и другие, следуя примеру стран Антанты, стали на путь дипломатической изоляции Советской республики и контактов с ней не имели. В результате советской военной разведке пришлось строить свою работу только на «живой» связи и в очень тяжелых условиях, поскольку проход через демаркационную линию был делом непростым. Поэтому систематический приток агентурных донесений пока отсутствовал, и ей приходилось довольствоваться отрывочными сведениями, главным образом общего характера.
Если говорить об агентуре более конкретно, то, например, разведывательные отделения Оперода Наркомвоена к 1 сентября 1918 г. имели 34 агентов-резидентов, одну агентурную группу в составе шести агентов и двух агентов-маршрутников.
Большинство этих людей работало на территории, оккупированной германскими войсками и в основном в городах52.
Однако в сентябре 1918 г. наконец-то образован единый коллегиальный орган советской высшей военной власти — Революционный Военный Совет Республики (РВСР). А в октябре 1918 г. из бывшего штаба ВВС и Оперода Нарковоена формируется Штаб РВСР. Начальником Разведывательного отдела Штаба назначают Б.М.Шапошникова, начальником разведывательного отделения этого отдела — капитана Генштаба Федора Леонидовича Григорьева. В начале же октября 1918 г. было объявлено о создании вместо Штаба РВСР Полевого штаба РВСР53.