Н.Я. Бичурин переводит этот фрагмент иначе: «Восточный и Западный Чжуки-князья, Восточный и Западный Лули-князья считались самыми сильными владетелями. Восточный и Западный Гуду-хэу были их помощниками в управлении»[828]. Разночтения, возможно, связаны с тем, стоит ли в тексте точка. Если нет (как у Бичурина), то предложение о четырех «ванах» оказывается объединенным с текстом о функциях гудухоу в одну смысловую фразу. Если же наоборот, как, например, в использованной мной публикации источника, то переводы Б. Уотсона и B.C. Таскина являются более правильными.
Еще одно важное место касается перечня титулатуры местной племенной знати. Фраза «би сяо ван сян фэн дувэй» в переводах де Грота[829], B.C. Таскина[830] и Б. Уотсона[831] интерпретируется так, что каждый из «темников» в подчиненных им владениях самостоятельно определяет военачальников (тысячников, сотников и десятников), а также небольших князей (кит. би сяо ван букв, «мелкие князьки»; по Б. Уотсону — subordinate kings, по де Гроту — Unter-konige), главных помощников (кит. сян фэн; по Б. Уотсону — prime ministers, по де Гроту — Reichsverweser), дувэев (по Б. Уотсону — chief commandants, по де Гроту — Generalkommandanten), данху (судя по всему, дословно означает лицо, отвечающее за «двор» (ху) — household administratois) и цецзюев (в китайско-русском словаре данного термина нет, скорее всего это искаженная транскрипция какого-то хуннского титула).
Н.Я. Бичурин переводит это место иначе: «Каждый из 24 старейшин — для исправления дел поставляет у себя тысячников, сотников, десятников. Низшие князья поставляют у себя Ду-юй, Данху и Цзюйкюев»[832].
Комментируя эти расхождения, Е.И. Кычанов полагает, что главная проблема заключается в том, где поставить точку (в использованной мной публикации источника вместо точки стоит запятая). Он совершенно справедливо указывает на то, что если принять точку зрения Бичурина, то военно-иерархическая структура, подчиненная вань-ци («темникам»), будет противопоставляться органам управления мелких князей (би сяо ван). Е.И. Кычанов склоняется к трактовке Н.Я. Бичурина. Он также полагает, что при переводе B.C. Таскина «появляется новая должность "главного помощника" (сяньфэн)»[833], которая нигде не фиксируется в китайской номенклатуре.
Интерпретация. Несмотря на то, что данный фрагмент многократно интерпретировался разными исследователями[834], имеется много расхождений в его толковании. По этой причине необходимо еще раз обратиться к его анализу.
Из летописи следует, что империя была разделена Модэ на три части: «центр», «левое» и «правое» крылья. Центром управлял сам шаньюй, а руководство крыльями было вверено его наиболее близким и доверенным родственникам. Левым крылом командовал, как правило, старший сын шаньюя — наследник престола.
Шаньюй олицетворял собой единство империи и представлял наивысший уровень административно-политической иерархии. Его «ставка», возможно, располагалась в Восточном Хангае в долине Орхона[835].
Следующий уровень иерархии занимали четыре высших должностных лица: левый и правый сянь-ваны и лули-ваны. Из 24 вань-ци (т. е. темников) только они имели высшие княжеские титулы ванов. Им, как уже было сказано выше, вменялось управление левым и правым крыльями.
Непосредственно шаньюю подчинялись левый и правый гуду-хоу, которые помогали ему в управлении ставкой империи и племенами собственно метрополии (т. е. «центра»). Далее на иерархической лестнице располагались еще шесть сановников, отнесенных к так называемым «сильным» темникам: левый и правый дацзян (великий военачальник), левый и правый великий дувэй, левый и правый великий данху. Судя по всему, они также управляли теми или иными подразделениями левого и правого крыла. Затем следовали еще 12 так называемых «слабых» темников, титулы которых Сыма Цянь не перечисляет. Они имели в своем подчинении менее 10 тыс. всадников.
В более поздней версии у Фань Е четыре вана и шесть так называемых «сильных» темников обозначены соответственно как четыре и шесть рогов (кит. цзяо)[836]. Административное деление на «рога» было характерно и для некоторых других народов Азии[837]. Вполне возможно, что семантика этой титулатуры (четыре рога — четыре части социума, четыре стороны света, четыре мировых дерева) является отражением хуннской картины мироздания. Рога как зооморфный символ вполне могли являться одним из элементов хуннского Космоса[838]. Они широко представлены в искусстве хунну[839] и других тюрко-монгольских народов[840]. Впрочем, этот вопрос заслуживает отдельного анализа.
834
Панов 1916, 1918; Mori 1950, 1971; Бернштам 1951; Pritsak 1954; Рижский 1959; Гумилев 1960: 71–81; БНМАУ-ын туух 1966: 83–84; Таскин 1973; 1984; Сухбаатар 1973; 1975; 1980; Давыдова 1975; Хазанов 1975: 187–188; Линь Ган 1979; Barfierid 1981; 1992; Yamada 1982; Кляшторный 1986: 314–317; Худяков 1986:49–50; Воробьев 1994:1923– 195; Кычанов 1997: 10–25; и др.
836
В.А. Панов полагает, что семантика рогов восходит к тюркскому титулу туг [1918: 30–33]. Лидай 1958: 680; Бичурин 1950а: 119–120; Материалы 1973: 73.
839
см., например: Коновалов 1976: 136 рис. 101, прил. табл. XXI; Давыдова 1985: 108 рис. XV.