Контроль за тем, чтобы крупный бизнес и коррумпированные чиновники не превратились в олигархов, является для государства жизненно важной задачей. Ограничения на наследство призваны сделать элиту нравственной, патриотичной и безопасной для верховной власти. Ведь именно олигархия, борясь с тронами, стремилась ограничить передачу монархической власти по наследству. Революции упразднили наследственных монархов, заменив грозных для олигархов царей и королей уязвимыми демократическими политиками. Президенты и премьер-министры стали легко управляемыми менеджерами, действующими в интересах олигархов.
В XX веке богатство и влияние олигархов приумножались из поколения в поколение, тогда как сроки полномочий самых выдающихся президентов был относительно коротки. Де Голль не мог ничего сделать против Ротшильдов, Кеннеди – против ФРС. Рузвельт был самым опасным врагом Уолл-стрит, но и его идеи канули в прошлое, а «банкстеры» вернули себе власть над США. Президент Трамп, который сам являлся миллиардером, на наших глазах был цинично свергнут глобалистами.
При всем авторитете Владимира Путина, он тоже всего лишь президент, а его власть ограничена конституционным сроком. Это означает, что Россию ждут потрясения при смене правителя. В ходе этих потрясений и доморощенные олигархи, и настоящие властители ханаанского мира с Уолл-стрит получат возможность вмешаться в вопрос о судьбе верховной власти в нашей стране. Этого нельзя допустить, иначе все достижения путинского правления окажутся под угрозой.
В возрожденной Империи выборность верховной власти невозможна. Демократия нужна олигархам именно для того, чтобы системно ослаблять власть. В Империи же власть должна принадлежать только императору.
Восстановление монархии
Если во главе Империи не будет стоять император, то никакая меритократия в России не устоит перед развращающим духом «века сего» – мощью глобального Ханаана. Еще И. Солоневич в «Народной монархии» писал, что «гарантией против диктатуры бюрократии может быть только монархия и только в ее опоре на народное самоуправление, причем монархия, как установление, стоящее над всеми классами и слоями нации, может, как это фактически и практиковалось в Московской Руси, принимать меры против бюрократического перерождения самоуправления (например, профессионального) и ставить этому самоуправлению твердо очерченные рамки»40.
Власть от Бога
Вертикаль власти тверда только тогда, когда она проходит от Бога к царю, а от царя к народу. Власть по самой своей природе иерархична, а не демократична. Недаром современные интернет-гиганты Google и Facebook[16], борясь с суверенными государствами, прежде всего дискредитируют авторитеты – родителей, учителей и вообще всех старших и начальствующих. По мысли идеолога «цветных революций» Джина Шарпа, любой переворот начинается с дискредитации полномочий государственных органов. «Мы здесь власть!» – кричат полицейским юные демонстранты, собранные на митинг через соцсети.
Родовая травма демократии заключается в том, что народного суверенитета не может быть по определению. Суверенитет принадлежит суверену, то есть одному субъекту. Именно такой смысл вкладывал в понятие «суверенитет» его автор Жан Боден в XVI веке. Даже идеолог масонской революции в США Томас Пейн смог обосновать суверенитет американской нации только призывом разбить корону и рассеять ее среди народа. Шаткость демократической теории о народе как источнике власти полностью устраивает олигархов, которые при благополучном для них исходе выборов ссылаются на волю народа, а в случае проигрыша финансируют уличные манифестации агрессивного меньшинства против демократически избранных, но неудобных правителей.
Народ не суверенен, суверенен каждый человек сам по себе – до тех пор, пока трансгуманизм не разобрал его на органы и не приравнял к роботам. Поскольку монарх – отдельный и уникальный человек, то только он и может быть настоящим носителем суверенитета. Во все времена в глазах народа царь являлся символом независимости всей страны.
Первым русским самодержавным государем стал Иван III. Он положил конец зависимости государства от Орды и принял титул Государя Третьего Рима, так как Новый Рим, Константинополь, перестал быть столицей Империи после захвата турками в 1453 году. Внук Ивана III, Иван IV Грозный, в 1547 году венчался на царство по чину ромейских императоров и был признан истинным царем всей вселенской Православной Церковью. С этого момента русские цари в полной мере унаследовали титул и трон императоров Константинополя, Рима, Антиохии, Персеполя, Ашшура, Вавилона, Ура и Аккада. Столица четырехтысячелетней Империи, Катехона, удерживающего мир от зла, переместилась в Москву.