Сразу после окончания войны многие рассматривали Новый курс как единственный путь к возрождению всего мира (под миролюбивой опекой американской гегемонии). Как писал один американский комментатор, "только Новый Курс для всего мира, более последовательный и твердый, чем наш нерешительный Новый курс, может предотвратить наступление Третьей мировой войны"[375]. Программы экономического возрождения, инициированные после Второй мировой войны, на самом деле вынудили все ведущие капиталистические государства — и выигравших войну союзников, и страны, потерпевшие поражение, — принять экспансионистскую модель дисциплинарного общества, в соответствии с принципами Нового курса. Предшествовавшие ему европейские и японская формы государственной социальной помощи и развития корпоративного государства (и в либеральном, и в национал-социалистическом вариантах) были, таким образом, значительно видоизменены. Появилось "социальное государство", а в действительности глобальное дисциплинарное государство, которое более широко и глубоко учитывало жизненные циклы населения, организуя производство и воспроизводство в соответствии с условиями коллективного соглашения, закрепленного стабильной кредитно-денежной политикой. По мере установления американской гегемонии доллар занял господствующее положение. Распространение доллара (за счет принятия Плана Маршалла в Европе и экономического возрождения в Японии) было неизбежным шагом на пути послевоенного восстановления; установление гегемонии доллара (основанной на Бреттонвудских соглашениях) было тесно связано со стабильностью всех прочих эквивалентов стоимости; а американское военное могущество определяло в отношении каждой из ведущих или второстепенных капиталистических стран предел отпущенного им суверенитета. Вплоть до 1960-х гт. эта модель совершенствовалась и расширяла сферу своего охвата. Это был Золотой век преобразований мирового капитализма в соответствии с политикой Нового курса[376].
В результате реализации программы экономических и социальных реформ, осуществлявшихся в условиях американской гегемонии, империалистическая политика ведущих капиталистических государств в послевоенный период претерпела изменения. Новая ситуация на мировой арене определялась и формировалась главным образом тремя механизмами, или аппаратами: 1) процессом деколонизации, который постепенно создал новую иерархию мирового рынка во главе с Соединенными Штатами; 2) последовательной децентрализацией производства; и 3) построением системы международных отношений, которая распространила по всему миру дисциплинарный режим производства и дисциплинарное общество с их последующими видоизменениями. Каждый из этих трех аспектов означает шаг в эволюции от империализма к Империи.
Деколонизация, первый механизм, безусловно, была жестокой и мучительной. Мы уже касались этого вкратце в Разделе 2.3 и рассмотрели решающие моменты этого процесса с точки зрения борющихся колонизированных народов. В этом разделе нам предстоит взглянуть на историю процесса деколонизации с позиций господствующих держав. Колониальные владения разгромленных Германии; Италии и Японии, конечно же, полностью исчезли или были поглощены другими государствами. К этому времени, однако, и реализация колониальных проектов государств-победителей (Великобритании, Франции, Бельгии и Голландии) остановилась[377]. Наряду с ростом освободительного движения в колониях, блокированию этих проектов способствовало биполярное разделение мира между США и Советским Союзом. Антиколониальные движения также немедленно попали в железные тиски "холодной войны", и хотя они направляли свои усилия прежде всего на борьбу за независимость, одновременно они были вынуждены вести переговоры с обоими враждующими лагерями[378]. Слова президента Трумэна, сказанные им во время кризиса в Греции в 1947 году, оставались справедливыми относительно антиколониального и постколониального движения на всем протяжении "холодной войны": "В нынешний момент всемирной истории практически каждый народ должен выбирать между альтернативными путями развития"[379].
375
Freda Kirchwey, "Program of Action", Nation, March 11, 1944, 300–305; цит. в: Serge Guilbaut, How New York Stole the Idea of Modern Art: Abstract Expressionism, Freedom, and the Cold War, trans. Arthur Goldhammer (Chicago: University of Chicago Press, 1983), p. 103.
376
О распространении модели Нового курса на другие ведущие капиталистические государства после Второй мировой войны см.: Paul Kennedy, The Rise and Fall of the Great Powers: Economic Change and Military Conflict from 1900 to 2000 (New York: Random House, 1987), pp. 347–437; а также: Franz Schurmann, The Logic of World Power: An Inquiry into the Origins, Currents, and Contradictions of World Politics (New York: Pantheon, 1974).
377
Об истории деколонизации в общем плане см.: Marc Ferro, Histoire des colonisations: des conquetes aux independences, XIXs-XXs siecle (Paris: Seuil, 1994); Frank Ansprenger, The Dissolution of the Colonial Empires (London: Routledge, 1989); и R. F. Holland, European Decolonization, 1918–1981 (London: Macmillan, 1985).
378
О влиянии американской гегемонии в мире на антиколониальные выступления см.: Giovanni Arrighi, The Long Twentieth Century (London: Verso, 1994), pp. 69–75; и Francois Chesnais, La mondialisation du capital, rev. ed. (Paris: Syros, 1997).
379
Harry S. Truman, Public Papers (Washington, D. C: United States Government Printing Office, 1947). P. 176; цит. в: Richard Freeland, The Truman Doctrine and the Origins of McCarthyism (New York: Schoken, 1971), p. 85. О жестком идеологическом биполярном разделении, установленном холодной войной, см.: Kennedy, The Rise and Fall of the Great Powers, pp. 373–395; а также: Schurmann, The Logic of World Power.