— Почему? Это было бы идеальным решением нашей проблемы.
— Какой проблемы? Не вижу никакой проблемы, которая ждала бы решения. — Она обогнула полки с оливками и направилась к полкам с пакетами только что обжаренного индонезийского кофе «Манделинг».
— А арендная плата? Я мог бы вносить долю Лиззи. И даже добавить несколько долларов сверху.
В деньгах она не нуждается. Деньги у нее есть. Но перспектива тишины и одиночества сводит ее с ума. Внезапно Долли пришло в голову, что предложение Алекса Кэррингтона — о Господи, и зачем только его сюда принесло? — позволяет дать быстрый ответ на вопрос о том, что ей делать с квартирой. Одиночества она просто не вынесет.
Она потрогала пальцем фунт яванского кофе в бумажном пакете.
— Деньги не проблема. Сами знаете, «Девичье счастье» пользуется большим финансовым успехом.
Алекс кивнул и повел ее к полке с гавайским кофе сорта «Кона».
— И все же там слишком много места. Три тысячи квадратных футов[3] — это серьезно. Одному человеку с ними не справиться.
— Я справлюсь, — ответила она и нахмурилась, поняв, что выбрала кофе, подчинившись его совету. Ничего себе привычки! Разориться можно! Впрочем, она с самого начала знала, с кем имеет дело.
— А я привезу с собой кофеварку.
— На углу есть кофейня. — Она бросила пакет с «Коной» в его тележку, развернулась и со всех ног побежала в хлебобулочный отдел, боясь, что вот-вот отдаст Алексу вторые ключи.
Это было бы полным безумием. Алекс Кэррингтон? У нее в квартире? Разве она сможет жить рядом с этим человеком? Он — шершавая скала, оштукатуренная стена, классная доска, в которую она упирается ладонями, горячее кожаное сиденье автомобиля под ее шортами. Так почему же мысль о том, чтобы жить с ним под одной крышей — пусть временно, — возбуждает, а не отвращает ее?
Ее нервные окончания горели синим пламенем. Взволнованная Долли тяжело вздохнула, протянула дрожавшую руку и взяла упаковку с тремя яблочными лепешками и буханку овсяного хлеба с корицей. Интересно, нравится ли такой хлеб Алексу Кэррингтону?
Она подняла глаза и заметила, что Алекс наблюдает за ней.
— А хлеборезка у вас тоже есть?
— Слишком много возни.
— По-вашему, с кофеваркой возни меньше?
— Кофе — предмет первой необходимости. — Алекс пожал плечами, и белая рубашка обтянула его внушительные мускулы.
— Только не для меня. — Она потрогала пальцем упаковку с луковыми булочками. Зловонное дыхание. Великолепное средство для отпугивания сексуальных, широкоплечих мужчин. Долли бросила упаковку в тележку.
Алекс сделал то же самое.
— А игра в «Мусорщика» для вас тоже не предмет первой необходимости?
К чертовой матери игру! В конце концов, зачем ей какой-то круиз? Больше всего на свете ей нужна лоботомия, причем немедленно. Иначе она скажет «да».
Нужно бежать из этого супермаркета, пока у нее еще осталась хоть капля разума.
— Вы же не пожелали в ней участвовать!
— Просто сказал, что она может подождать.
Да, он так сказал. А еще сказал, что узнал вполне достаточно для одного вечера. Фразу, которую Долли не успела как следует обдумать.
— И что, дождались?
— Кажется, время самое подходящее. — Алекс пошел к кассе.
Долли заторопилась следом.
— Какое время? И для чего оно подходит?
— Для того чтобы снова поиграть с вами.
О Боже… У нее похолодело в животе.
— Очень смешно.
— Долли, я говорю о «Мусорщике». — Алекс обернулся и быстро посмотрел на нее. — А вы о чем?
— Сомневаюсь, что вы хотите переехать ко мне только для того, чтобы продолжить игру в «Мусорщика». — Долли понятия не имела, зачем ему понадобилось переезжать к ней.
Деньги? Нет, деньги тут тоже ни при чем. Как и смехотворная ссылка Алекса на то, что в номере гостиницы ему слишком тесно. Если речь идет о нескольких днях, то их можно прожить и в тесноте.
Но разве можно согласиться на его переезд только из-за страха одиночества? Долли не хочет, чтобы Алекс Кэррингтон был ее соседом, шумел, расхаживал по квартире в одних трусах и мешал ей думать.
Не хочет, чтобы он был рядом. Не хочет, чтобы он переезжал. А больше всего она не хочет признаваться в том, что стала отъявленной лгуньей.
— Я бы не стал переезжать к вам только ради «Мусорщика», — сказал он и встал в самую короткую очередь к кассе.
Долли встала в соседнюю очередь. Не слишком близко, но и не так уж далеко.