Лебедев усмехается. Откуда у них это высокомерие? А ведь ученый человек! Не какой-нибудь выскочка вроде Поля Бенфильда… Да, Бенфильд был непомерно кичлив. Конечно, и остался таким. Только уж где-нибудь в другом месте, потому что из Мадраса все-таки пришлось ему уехать. Слишком много скандальных дел было связано с этой фигурой… Впрочем, не он первый, не он последний: много подобных пиявок присосалось к этой порабощенной стране…
Он стал вспоминать европейцев, которых встречал здесь. Были среди них люди порядочные, благожелательные, образованные, но почти все они поражали его своим чудовищным высокомерием по отношению к так называемым «цветным» и «черным» людям… Даже те, кто, подобно только что встреченному сэру Уилльяму, серьезно занимались изучением восточных языков, литературы, искусства, нисколько не думали о народе, который был их создателем. Только одного он знал, совсем не похожего на остальных, — это был Деффи. Жаль, что пути их разошлись!.. В течение двух лет они вели переписку. Затем — это было, кажется, в 1790 году — Патрик сообщил, что готовится тоже покинуть Мадрас, и обещал через некоторое время известить о своем новом местопребывании. После этого не было больше ни одного письма, словно человек сквозь землю провалился.
Незаметно дошел Герасим Степанович до своего дома — небольшого уютного бунгало, которое он недавно выстроил на улице Домтолла. Как всегда, у калитки встретил его верный Сону… Вот кто действительно переменился за эти годы! Худенький, диковатый подросток превратился в рослого, отлично сложенного юношу. Разумеется, он не стал белее, но его темное лицо красиво, а в глазах светится живой ум. И еще новость: он приветствует хозяина на чистейшем русском языке! Впрочем, не такое уж это чудо: если Лебедев успел за это время выучиться стольким индийским языкам, то почему бы юноше не выучиться по-русски?
— Учитель, — торопливо говорит Сону, — к нам приехал гость!
— Гость?
Лебедев недоумевает. Кто бы это мог быть? Он никого не ждет… О, вот так неожиданность! По тропинке сада навстречу ему идет Патрик Деффи.
II
Волонтер революции
Они беседовали в саду, под зеленым шатром, образованным могучей листвой баньяна, этого удивительного дерева, которое, разрастаясь, выбрасывает все новые и новые ветви, уходящие в почву, и постепенно превращается в густую рощу.
— Отчего вы не приехали сюда, если уж решили покинуть Мадрас? — спрашивал Герасим Степанович. — Ведь я звал вас!
— Пришлось отправиться в другое место, — улыбнулся Деффи.
— Куда именно?
— В Пондишери.
— Пондишери! Это ведь французская колония по соседству с Мадрасом. Что вам там понадобилось?
— Гм! — Деффи внимательно поглядел в глаза собеседнику. — Скажите, маэстро, что вы думаете о событиях, которые происходят во Франции?
— О французской революции? — переспросил Лебедев, еще больше удивляясь. — Признаться откровенно, мы здесь знаем о ней очень немного. В здешних газетах пишут всякие ужасы… Но какая связь между революцией во Франции и вашей поездкой в Пондишери?
— Вам не приходило в голову, что революционные идеи могут распространяться повсюду?
— Ах, вот что!.. — догадался Лебедев. — Да, да, это верно. Здесь, в Бенгалии, рядом с Калькуттой тоже есть французское владение — Чандернагор. Последнее время многие из тамошних чиновников и аристократов перебрались сюда. Видимо, там неспокойно. Сам французский губернатор де Монтиньи бежал в Калькутту, под крылышко англичан…
— Вот видите, — усмехнулся Деффи, — эти господа бегут из Чандернагора, а я как раз направляюсь туда!
— С какой целью?
— Есть некоторые поручения… — сказал Деффи уклончиво. — Однако прошу вас держать это в секрете. Здешние власти не будут в восторге от того, что подданный его британского величества общается с французскими «бунтовщиками». Война с Францией на носу.
— Вы думаете? Мне казалось, что англичане собираются воевать с Россией…
— Нет, повидимому, с Россией все уладится. Теперь у ваших и моих правителей появилась общая забота. Французскую революцию одинаково ненавидят в Лондоне и в Петербурге.
Лебедев помолчал.
— Можете не беспокоиться, — сказал он наконец, — никто не узнает ни о нашей беседе, ни о ваших намерениях.
— Не сомневаюсь, — просто сказал гость. — Иначе не сидел бы здесь с вами… Послушайте, маэстро, не хочу навязывать вам мои взгляды, но… Не верьте газетам — ни местным, ни лондонским! Они нарочно чернят французский народ, клевещут на его вождей. Поймите: английские тори 31 трепещут от страха: а вдруг революционная зараза проникнет на британские острова или — еще хуже — в колонии!.. И, ей-богу, это не лишено оснований. Провалиться мне в преисподнюю, маэстро, если этого не случится!
31
Тори — реакционная партия в Англии, находившаяся в то время у власти. Главой торийского правительства был Уилльям Питт Младший, вдохновитель контрреволюционной интервенции во Франции.